Выскочив на набережную, двинулась прямиком к пристани, высматривая нужный баркас. Судно нашлось быстро. «Баркасом» оказался рыболовный трал с полустёртыми, но читаемыми буквами «Северная клешня». Судно покачивалось на волнах и, похоже, уже готовилось к отходу. Грузный мужчина в веселых зеленых шортах и растянутой майке стоял на берегу, ковыряя в зубах. Небритость и наполовину порванный сланец производил впечатление заблудившегося дачника-пенсионера. Окинув взглядом девицу лет двадцати трех, мужчина выкинул за спину зубочистку и смачно плюнул.
— Оборотень? на Север?
— Да, — не очень уверенно сказала Анни.
— Готовить умеешь?
— Чего?
— Харчи варить умеешь?
— Не-е-ет, — настороженно протянула волчица, до конца не понимая, что от неё хочет этот мужик и кто он вообще такой?
— Тьфу ты, губчатый чёрт. А убирать?
— Убирать? Вы вообще кто?
— Я, капитан «Северной Клешни». А ты слабоумная, всё переспрашивать?
Мужчина заулыбался во весь рот, в котором не хватало пары зубов. И у волчицы появилось желание еще больше их проредить. Она замерла, продолжая смотреть на капитана, не в состоянии сопоставить полученную информацию с картинкой перед глазами. Опустив глаза на драный сланец, черные брови поползли вверх:
— Вы уверены?
— В чём? Что ты слабоумная или в том, что я капитан? Во всём уверен, — заключил капитан, махнув рукой перед курносой волчицей, отрывая взгляд девушки от своего разорванного имущества.
— Короче. Кем работать собираешься, если готовить и убирать не умеешь? Мне дармоеды не нужны.
— Вам вроде за всё заплатили? — проговорила девушка чуть злобнее, чем хотелось.
— Ты мне тут еще поогрызайся. Пешком пойдешь до Катамении. Уговор был — оплата и работа. У меня команда одиннадцать человек. Я нянькаться не собираюсь. Или тазы с палубой драить будешь, или сваливай.
На этом он повернулся, и, достав новую зубочистку, направился к трапу.
Злости Анни не было предела. Казалось, еще чуть-чуть и кто-то лишится кадыка и подавится зубочисткой. Руки скрючились и начали прорезаться толстые, длинные как ножи, когти. Рык невозможно было сдерживать. В спину уходящего капитана донеслось получеловеческое:
— Верни деньги, или...
— Или что?! Убери свои корявки, волчица, и не накликай беду, если не хочешь выть на Луну сквозь тюремные решётки. Условия такие: или ты убираешь и едешь, или разговор закончен. Возврат денег не предусмотрен. Передумаешь — не задерживайся. Уходим через четверть часа.
Даже не оборачиваясь, моряк направился дальше. Девушке ничего не оставалось, как умерить свой пыл и поплестись за ним. Предстояла долгая и трудная дорога.
«Все же, какая Элегия дрянь», — промелькнуло в голове, и тут же прибавила шаг за капитаном. Остаться в родных краях привлекало меньше, чем перспектива драить тазы.
Новая книга уже скоро!!!!! Возрастное ограничение +18.
Всем большое спасибо за интерес к книге и подписку с оценками! Через несколько месяцев приглашаю любителей ужасов и мистики в новую книгу! События развиваются в 16 веке. Мрачные, жестокие и тёмные времена окутанные тайнами. А где есть тайны, там есть магия. А где есть магия - есть любовь.
2. Ночные псы
2. Ночные псы
В просторном зале совещаний стояла полная тишина. Два охранника из Ночных псов у двери старались не смотреть в дальний угол комнаты, где седовласый мужчина, лет сорока пяти, на диване, медленно, с наслаждением попивал кофе. Малюсенькая чашка терялась в широких ладонях с длинными пальцами, украшенными массивными перстнями. Было ощущение, что он никого не видит и не слышит. Скучающе разглядывал интерьер, переводя взгляд с одного стенного панно на другое, украшенные барельефом санктумовской резьбы, на которых разворачивались древние баталии людей и оборотней. Изредка его рука убирала выбившуюся прядь волос за ухо, которая никак не хотела там находиться, а её длины было недостаточно, чтобы вплестись в седую косу — гордость любого соплеменника Серебристых волков.
Три Ночных охотника с хмурыми лицами стояли, не шелохнувшись, перед массивным овальным столом, во главе которого стоял огромный, короткостриженый черноволосый мужчина, лет двадцати шести. Костюм Хорунтовского пошива с блестящими лацканами под цвет волос великолепно подчеркивал его стать. Клыки и волосатые лапы с огромными когтями выдавали в нём злость и несдержанность: