Около половины второго, когда Трон уже был уверен, что и Шпаур счел излишним показываться сегодня в управлении, на пороге его кабинета появился сержант Босси.
– Барон хочет поговорить с вами, комиссарио.
– Прямо сейчас?
Сержант козырнул.
– Немедленно.
Спустившись на этаж ниже, Трон постучал в дверь кабинета Шпаура и нажал на ручку двери. За ней послышалось ворчание, которое он счел приглашением войти.
Полицай-президент оторвал взгляд от бумаг. Выглядел он очень сосредоточенным.
– Садитесь, комиссарио.
На столе Шпаура, обыкновенно пустом, сегодня лежало пухлое дело – возможно, с отчетами Пергена. Тут же стоял кофейник, рядом кофейная чашка и коробка конфет «Демель». Число комочков пестрой бумаги доказывало, что Шпауру нравились эти конфеты. И, конечно, на серебряном подносе красовались початая бутылка коньяка и небольшая пузатая рюмочка. В отличие от кабинета Трона здесь было хорошо протоплено. Большая кафельная печь давала столько тепла, что барон даже приоткрыл окно.
Шпаур подождал, пока Трон сядет. Потом безо всякого вступления сказал:
– У меня сегодня утром был разговор с полковником Пергеном.
– О двойном убийстве на пароходе? – осведомился Трон.
Шпаур кивнул.
– Он присоединился ко мне у «Даниэли». За завтраком.
Трон был вынужден подавить улыбку. Полковник нарушил неписаное, но незыблемое правило, возможно, ему неизвестное: не докучать полицай-президенту служебными делами во время обеда, сколь бы важными эти дела ни были.
– И чего он хотел, господин барон?
– Сесть за один стол со мной. – Шпаур не скрывал возмущения.
– За ваш стол…
Шпаур фыркнул.
– Да, он сел напротив меня, и избежать этого я не мог. Он сел – и все тут! Не дожидаясь моего приглашения! – Взгляд Шпаура как бы резюмировал: полковник Перген невежа.
– Он хотел передать вам какие-нибудь бумаги? – Трон вопросительно посмотрел на лежавшую перед Шпауром папку.
Шпаур мотнул головой.
– Нет. Отчеты успел принести в управление его адъютант. Он хотел поговорить со мной за завтраком.
– О чем же?
Шпаур взял из коробки трюфель, развернул, положил в рот и запил кофе.
– Речь шла о вашем визите к некоему Албани.
– Баллани.
Шпаур передернул плечами.
– Пусть будет Баллани, мне все равно. У полковника Пергена сложилось впечатление, что ваш визит к синьору Баллани как-то связан с историей на судне «Ллойда».
– Он жаловался на меня? – спросил Трон.
– Нет. Жалоб с его стороны не последовало, – ответил Шпаур. – Он хотел лишь выяснить, чего вас вчера понесло к этому Баллани. Он вас.
Трон вздохнул.
– Он увидел меня, когда я выходил из дома Баллани.
– Полковник, похоже… – Шпаур ненадолго умолк, подыскивая подходящее слово. – Он, похоже, был несколько обеспокоен, – сказал наконец полицай-президент, отпил кофе и бросил на Трона вопросительный взгляд.
– У него есть все основания для беспокойства, – сказал Трон.
– Почему?
Трон доложил о том, что ему стало известно вчера ограничившись, правда, сухим перечнем фактов: найденной у Сиври фотографией, визитом к падре Томмасео и разговором с Баллани.
Шпаур прислушивался к его словам со все возрастающим интересом. Когда Трон завершил свой рассказ, полицай-президент кинул обратно в коробку конфету, которую только что развернул, схватил бутылку за горлышко, налил себе полную рюмку, залпом выпил и спросил:
– Вы утверждаете, будто лейтенанту Грильпарцеру было поручено – полковником Пергеном – убить надворного советника и завладеть документами?
– Это вы сделали такой вывод, господин барон.
– А он напрашивается, – сказал Шпаур. – Он же объясняет и ссору Грильпарпера с Пергеном в казино «Молин». Грильпарцер оставил документы у себя, чтобы…
– Чтобы шантажировать ими полковника, – закончил за него Трон.
– И чего вы теперь ожидаете от меня, комиссарио? – Шпаур снова потянулся за коньяком. – Чтобы я обратился к Тоггенбургу? – Подумав немного, он покачал головой и сказал, подытоживая: – Но я никак не могу на это пойти.
– Потому что у нас слишком мало фактов?