Шпаур свел брови, насупившись.
– Потому что у нас вообще никаких доказательств нет.
– А то обстоятельство, что Перген скрыл от меня, что знаком с Грильпарцером?
– Грильпарцер может быть одним из информаторов Пергена. О чем он, откровенно говоря, вовсе не обязан вам докладывать.
– А как насчет показаний Баллани?
Шпаур только рукой махнул.
– Я говорю о доказательствах, комиссарио. Есть у этого Баллани в руках нечто, доказывающее, что его обвинения – не пустые слова и что Перген – взяточник?
Трон отрицательно хмыкнул и ответил:
– Нет. Однако можно вернуться к материалам процесса и тщательно их изучить. Вполне могу допустить, что там мы кое-что обнаружим. Особенно сейчас, когда мы знаем, что именно следует искать.
– Но как нам подступиться к документам процесса, а, комиссарио? Процесс, которым руководил полковник Перген, был процессом военного суда. Чтобы попасть в военный архив в Вероне, нам следует испросить разрешения Тоггенбурга. А Тоггенбург пожелает узнать, зачем нам это нужно.
– Вы ему все объясните.
Шпаур порывисто встал. Подошел к окну, открыл его пошире, прогнав двух голубей, устроившихся на подоконнике. Они поднялись в воздух и, паря, устремились в сторону площади Сан-Лоренцо, а потом исчезли за зданием церкви. Минуту-другую Шпаур стоял, уставившись в пространство. Потом вернулся к столу и сел в кресло.
– И что же мне сказать Тоггенбургу, комиссарио? У вас есть снимок, значение которого можно истолковать и так и этак. Вы располагаете сведениями, которые фактами не подтверждаются. Несомненно лишь то, что люди Пергена перевернули в квартире Баллани все вверх дном и сломали виолончель. Не исключено, он сам просто хочет отомстить за это Пергену…
– Вы думаете, Баллани всю эту историю выдумал?
– Доказательств у него, во всяком случае, нет. Вы разве исключаете, что Перген мог искать бумаги не только политического характера?
– Конечно, нет!
– Вот видите! Как же я после этого пойду к Тоггенбургу и скажу ему: «Дорогой Тоггенбург, все было совсем не так, как сказано в отчете Пергена. В действительности за убийством надворного советника сам Перген и стоит. Это он поручил лейтенанту Грильпарцеру убить собственного дядю. И чтобы это обстоятельство не сделалось достоянием общественности, полковник Перген взял расследование на себя, найдя для этого сверхоригинальное обоснование: речь-де идет о покушении на императрицу. После этого он арестовал ни в чем не повинного Пеллико и так: на него нажал, что тот признал себя виновным в преступлении, которого не совершал. Это все мне, Шпауру, известно от комиссарио Трона, который, будучи формально отстранен от ведения дела, продолжал им заниматься на собственный страх и риск. А то, что ему стало известно, он узнал от бывшего виртуоза-виолончелиста, у которого была связь с надворным советником».
– Вынужден признать, все это не слишком впечатляет. Но если то, что сказал Баллани, правда, в этом случае…
– Если… может быть… не слишком впечатляет! – Шпаур заерзал на своем кресле. – Этого мало, ох как мало, комиссарио! Разве вы не видите? Фактов у вас нет. И у Баллани вашего тоже никаких доказательств нет, кроме его собственной версии случившегося. Но кто ему поверит?
– Но ведь вы не утверждаете, будто все это ложь?
Пожав плечами, Шпаур отправил в рот очередную конфету.
– Все на свете может быть. Но это еще не основание, чтобы…
– А как мне с этим быть впредь, ваше превосходительство?
– С этим? Ни сейчас, ни впредь – никак, комиссарио. Забудьте обо всем.
– Я мог бы еще раз поговорить с Моосбруггером.
– О чем?
– Если правда, что надворный советник женщинами не интересовался, возникает естественный вопрос, каким образом эта молодая особа оказалась в его каюте.
Шпаур пожал плечами и проглотил еще одну конфету.
– Ну, мало ли – каким образом. Разве в этом суть дела? Вы считаете, что Моосбрутгер мог бы вам это объяснить?
– Вполне возможно…
Шпаур раздумывал очень недолго, прежде чем сказал:
– Хорошо. Поговорите с Моосбруггером, я не против. Только помягче вы с ним, помягче. Этот старший стюард более влиятельная особа, чем мы с вами вместе взятые. И еще кое-что, комиссарио. – Он понизил голос, будто опасался, что за дверью их кто-то подслушивает; даже через стол перегнулся, чтобы Трон его лучше слышал. – С Моосбрутгером вы встретитесь как бы без моего ведома. Я вам уже объяснил, что дело закрыто и что полковник Перген, надо полагать, придает большое значение тому, чтобы вы в эту историю не впутывались.
Полицай-президент посмотрел в окно. Сильный порыв ветра широко распахнул его и бросил в кабинет снег с подоконника. Шпаур поднялся и прикрыл окно, не накидывая крючка.