– У вас вышли трудности с кем-то из моих людей? – осведомился Ковач.
Елизавета покачала головой. Искоса она бросила взгляд на сержанта, который наблюдал за этой сценой, открыв от удивления рот.
– Боюсь, это у вашего сержанта трудности со мной. – И снова мимолетная улыбка тронула губы Елизаветы.
– Почему это? – озабоченно спросил Ковач.
– Похоже, я потеряла мой пропуск, – сказала Елизавета. В принципе это было недалеко от истины.
У Елизаветы от волнения снова набежали слезы на глаза, она не спешила вытирать их.
– Я уже представила, что меня ждет судьба этих вот… – Лицо Елизаветы стало донельзя озабоченным. – Этих вот людей из-за соседнего стола…
– Эти люди вашу светлость не оскорбили?
Елизавета покачала головой.
– Нет, ничего подобного не было. Что их ждет?
Ковач пожал плечами.
– Мы собираем всех, у кого нет при себе документов, в Скуола деи Варотари. До выяснения их личности.
– А со мной что будет?
– О чем вы, ваша светлость?
– Вы меня уведете отсюда? – Елизавета бросила на него кокетливый взгляд.
Он польщенно улыбнулся.
– Я лично представлен вашей светлости. И для ареста нет ровным счетом никаких оснований.
– Значит, я могу идти?
Ковач поклонился ей.
– Само собой разумеется!
Через полчаса Елизавета, стоя под аркадами Новых Прокураций, подписала постоянный пропуск. Эннемозер для этого предоставил ей свою спину – в качестве стола Вастль замерла рядом с чернильницей в руках. Когда Елизавета вошла во дворец и предъявила пропуск, дежурный офицер небрежно взглянул на него и вновь углубился в книгу, от чтения которой его отвлекла вошедшая дама.
34
Над северной Адриатикой установилась ясная погода. 18 февраля 1862 года небо над «Эрцгерцогом Зигмундом» было звездным и безоблачным.
Около полуночи Путц в отличном расположении духа стоял перед буфетной стойкой и резал, высушенную на воздухе провесную ветчину на тончайшие ломти. Трон видел, как в свете подвешенной к потолку керосиновой лампы поблескивает лезвие его длинного кухонного ножа.
Ломти у Путца выходили такими тонкими, что сквозь них, как говорится, можно было читать газету. Это свидетельствовало не только о его мастерстве, но и о невероятной остроте ножа «Как тот, каким зарезали Моосбрутгера», – подумал Трон.
В салоне «Эрцгерцога Зигмунда» собралось довольно много пассажиров, которым перед отходом ко сну хотелось пропустить рюмочку-другую или слегка перекусить. Трон сидел с Хаслингером за одним из круглых двухместных столов и размышлял о том, почему все качается у него перед глазами – потому, что пароход уже вышел из залива, или потому, что они пьют третью бутылку шампанского?
Когда Трон в последний раз был на «Эрцгерцоге Зигмунде», салон напоминал поле битвы: повсюду осколки стекла, посуды и перевернутая мебель. А сейчас Трон просто диву давался – до чего быстро здесь все привели в полнейший порядок. Салон выглядел просто превосходно. Мебель расставили новую, элегантную, красного дерева; она сияла лаком и отражала огоньки свечей. Коричневое покрывало на круглой софе в центре салона заменили темно-сиреневым бархатом, а бесцветные светильники – подкрашенными лампочками. Они отбрасывали пестрые смешные тени на белые мундиры офицеров.
Трон механически наполнил свой бокал, размышляя: не выпить ли с Хаслингером на брудершафт? Как, между прочим, его зовут? Игнац? Вацлав? Триглав? И надо ли будет при этом подхватывать друг друга под руки и пить до дна? За соседним столом кутила группа императорских егерей. Через час здесь никому ни до кого дела не будет…
Хаслингер вывел Трона из состояния бесплодных размышлений, спросив:
– Вы действительно считаете, что Моосбруггер вел записи обо всех своих клиентах?
– Я не стал бы это исключать. Моосбруггер – человек педантичный, – сказал Трон.
– Удалось вам тем временем уточнить этот адрес в Триесте?
– Нет. Я знаю только фамилию женщины, с которой жил Моосбруггер.
– Шмитц. Улица Браманте, четыре, – улыбнулся Хаслингер. Он гордился своей блестящей памятью. – Держу пари, что в списке Моосбрутгера есть и Грильпарцер.
– Сказал что-нибудь Шпаур о Грильпарцере после моего ухода? – поинтересовался Трон.
Хаслингер покачал головой.
– Нет. По-моему, он опасается вмешиваться в эту историю.
– Значит, он считает, что молодую женщину убил Грильпарцер, но предпринимать ничего не собирается?
Хаслингер кивнул.
– Да. У меня сложилось такое впечатление.
– Но список заполучить он все-таки хочет.