Трон взял одно из последних пирожных «дофин» с серебряного подноса, на котором перед началом бала их была целая гора, и пошел в сторону гобеленной комнаты, названной так потому, что на стенах висели три фламандских гобелена
В спертом воздухе комнаты пахло духами, потом и остатками закусок Повсюду были тарелки, рюмки и фужеры – на консольных столиках, на мягких стульях, на небольшом, обтянутом бархатом диване Даже на полу – во всяком случае, под стенами – стояли чашки и блюдца.
Трон вспомнил, что в часовне есть еще полбутылки шампанского, охлаждающегося на льду в ведерке. Сделав несколько шагов по коридору, он толкнул дверь и оказался в часовне. Было ровно четыре часа, прозвучали высокие звуки колоколов церкви Сан-Маркуода, а несколько секунд спустя послышались, как обычно, более низкие голоса колоколов церкви Сан-Стае.
После разговора Трона с императрицей никто не погасил свечи на алтаре. Они все еще горели, отбрасывая блики на ведерко с бутылкой шампанского. Остальная часть часовни (обычно хорошо освещенная дневным светом из трех стрельчатых окон, выходивших на канал Трон) была сейчас в полной темноте Трон сделал пять осторожных шагов к алтарю (было так темно, что он не видел собственных башмаков), взял бутылку шампанского и присел на стул.
Не потянись он за фужером, стоявшим на ступеньке перед алтарем, он не заметил бы маски. Маска, а точнее говоря, темная полумаска, цвета которой Трон определить не мог, лежала под свисавшим с алтаря краем красной бархатной скатерти. Из-под скатерти торчала рука – Трон заметил ее только после того, как водрузил на переносицу пенсне. Трон не шевелясь, вгляделся и увидел, что бархатная скатерть как бы вздыбилась. Сомнений не было: под алтарем, прикрытое скатертью, лежало тело.
Трон подавил в себе желание позвать на помощь Алессандро. Вместо этого он без спешки и как бы повинуясь какой-то системе, стал освобождать алтарь и все вокруг него от посторонних предметов. Снял с алтаря ведерко с шампанским, поставил рядом с ним две серебряные и одну золотую чашу для трапез. Потом приподнял переднюю и обе боковые части скатерти вверх и сложил, так что теперь она лежала на алтаре подобием большого конверта. После чего Трон отступил на шаг влево, присел, согнув колени, как приседала несколько часов назад в реверансе перед императрицей его мать, и поставил у одной из ножек алтаря подсвечник, чтобы получше разглядеть лицо лежавшего человека. Трон сразу узнал его.
Перген лежал на спине, рот его был приоткрыт, словно полковник собирался сказать нечто важное. Он был в черном фраке, накрахмаленной белой рубашке, с черной бабочкой. На первый взгляд могло показаться, что он пролил на рубашку малиновый сок. Только это был, конечно, не малиновый сок, а кровь.
Трон не без труда засунул голову под алтарь, чтобы разглядеть шею Пергена Он знал, что увидит. Горло полковника будет перерезано – тем самым острым лезвием, которое отправило в мир иной стюарда в квартире вдовы Филомены Паска, Может быть, порез был не столь ровным и глубоким, как в случае с Моосбруггером, но его оказалось довольно, чтобы не дать Пергену закричать и позвать на помощь; его хватило, чтобы убить полковника.
Из «зеленого» салона по-прежнему доносились звуки передвигаемой мебели и голоса лакеев, но сейчас они были тише, чем несколько минут назад; наверное, лакеи переносили корзины с посудой на кухню. Трон медленно повернулся. Какое-то мгновение еще теплилась надежда, что все это ему только почудилось и никакого трупа Пергена здесь нет, и если он снова повернется, то ничего, кроме алтаря со сложенным на нем бархатным покрывалом, не увидит. Однако, повернувшись, Трон не особенно удивился, когда увидел, что труп лежит, где лежал, под самым алтарем. Лежит как ни в чем не бывало. Трон заметил, что правая рука полковника в крови и на мраморном полу под алтарем образовалась ужина крови. Потом, к своему ужасу, Трон осознал, что всякий раз, когда он поднимает ногу, башмак его издает чавкающий звук, словно отрываясь от чего-то клейкого. Выходит, все это время Трон стоял в крови.
51
– И что теперь, Алвис?
Графиня стояла перед алтарем, глядя на Пергена. Она, что удивительно, была совершенно спокойна.
– Так и оставим полковника лежать тут?
Было начало четвертого; они стояли на том самом месте, где императрица несколько часов назад предсказала смерть Пергена.
Трон ответил:
– Мы можем либо прямо сейчас сообщить об этом в военную комендатуру – или не торопиться с этим, а предоставить обнаружить труп лакеям, которые утром будут мыть пол и убирать часовню.