– В Омске. Я говорю, что в Омске семья его живёт. – Сергей поправил рассказчика.
– Ага, в Омске значит. Ну, так вот, артель стояла в Солнечном, там и контора их была, и склады, и технику они там ремонтировали. Но мыли золото в районе прииска – зимой заползали по зимнику, старые дома разбирали, и бараки на участках строили, вскрышу пород делали. А Зародний главным геологом у них был – точно показывал, куда и где, чем и как. Да так точно, что первыми они стали по добыче золота, и слухи о Зароднем-то и поползли. Мол, классный спец есть в артели, фартовый дядька. Молодого якута-геолога из Якутска ему прислали для обучения, но тому он ничего не показал, ничего не раскрыл – говорил, что глупый пацан был. Расфуфыренный, но глупый. Сопляк современный уехал, как приехал… Якутские начальники, после этого, на геолога сильно обиделись. Говорил тот, что все карты и схемы у него в голове, что сам лично всегда ходил и ходить будет, и разведку, говорил, тоже сам проводить намерен. И что старых карт у него сроду не было. Может и не врал…– Николай курил и, говоря это, внимательно рассматривал ногти на пальцах, что держали сигарету.
– А как пропал-то? Искали? И давно это было? – Сергей был само внимание, слушал, не перебивая, хотя вопросов в голове крутилось множество.
– Давно… Почти четыре месяца, как исчез. Ну, в аккурат май был, как сейчас помню. Его мой напарник Димон вон до той скалы довёз. Выпили они ещё… – рассказчик как-то встрепенулся, и ошалело посмотрел на Сергея. – Вот, э-э-э, как сейчас мы с тобой…
– Ладно, ладно! Не каркай… – Сергею почему-то было трудно произнести эти слова ровным голосом…
–Ага, ну, он и пошёл, геолог-то. Ещё машина вот досюда не доехала, а он уже за поворотом скрылся – быстро так пошёл… Не вру! Он рукой Димону помахал перед скалой. Вот так помахал… – Николай резко дёрнул рукой вверх, показывая этот жест прощания.
– Ну, ну… – торопил рассказчика Сергей.
– Что «ну»? Его не сразу хватились – он и раньше на месяц один спокойно уходил, на разведки всякие там, пробно мыл, потом те участки его артель арендовала, или карты рисовал, черт его поймет. Дорисовался… А потом Димона затаскали менты, когда геолог-то пропал. Шесть раз допрашивали, что да как, было ли оружие у геолога, как ехали, что говорили, как прощались… Еле отбился наш Димон – шили мокруху, по всему… А геолога там искали, и вертушка там летала – глухо. Месяц, как прекратили. С тех пор Димон никого и никуда не подвозит. «Ссыть» ещё раз влететь вот так, по-дурному. Да, а у тебя ствол-то хоть есть? – Николай в упор, не мигая, смотрел на Сергея.
– Да, помпа двенадцатого калибра, четырёхзарядная. Картечь и пули почти бетонобойные – Дуплекс. А что?… – Сергею не понравился этот вопрос.
– А что не видать-то? Вроде и мешок у тебя небольшой, смотрю.
– Короткий ствол, да и пополам разобранный. А что? – снова переспросил Сергей.
– И славно! Я, грешным делом, подумал, что у тебя нет ничего. Нечего там делать без ствола-то. И посматривай там, головой крути на все триста шестьдесят градусов и уши разуй… – Николай вплотную приблизился к Сергею и напряжённо говорил ему это почти в лицо, обдавая острым запахом перегара, лука и табака.
– Где это «там»? – Сергею уже совсем не нравился тон водителя.
– Где… – Николай помолчал и, как-то разом обмякнув, добавил: – Где, где… В тайге.
А потом, что-то пробормотав, он решительно повернулся к Сергею и сказал странную фразу, после которой разговор он посчитал законченным, и начал прощаться.
– Сергей! Ведь карта у тебя есть? Не, не доставай! – Николай махнул рукой. – Место это, где Зароднего искали, на карте есть – чуть выше ручья Баатыло, километров пять будет. Дорога ещё там поворачивать начнёт петлёй такой. Ручей-то крошечный, но распадок его глубокий, как ущелье. Справа впадает в реку – как раз тебе по ходу. Это Суурэн-Ытэрэр. На русский переводится это… Э-э-э… сейчас-сейчас…Во! Ручей Лающей собаки. Точно – лающей. Лает там кто-то, говорят. И что характерно: зимой не лает, а летом слышно. Эвены говорили про какие-то камни большие, но что – не припомню. Реально, не вру! Но, сдается мне, что Зародний там не пропал. Он оттуда не вернулся…
Дальнейшие расспросы были бесполезны.
II
Шёл пятый день его пути к старому прииску.
Перед расставанием, которое немного затянулось благодаря спирту, Сергей, к его величайшей досаде, не сумел привести в чувство Николая. Чрезмерное возлияние свалило водителя. Затащив его в кабину, Сергей подложил под спину и бок бесчувственного тела засаленную куртку, которую нашёл под сиденьем авто, а затем написал записку, которую укрепил на лобовом стекле, прижав солнцезащитным козырьком. В этой записке он указал время своего прихода на развилку и повторил просьбу о встрече.