Это действовало Каталу на нервы.
Он отказался иметь какие-либо сексуальные отношения с Лейлой. Ему казалось, что это было бы трагическим предательством не только по отношению к нему самому, но и к его постоянно растущим чувствам к Дуне.
Он не мог выбросить из головы ее красивое лицо. Ее вызывающий привыкание аромат запечатлелся в его мозгу. Он жаждал прикоснуться к ней, погладить эти сводящие с ума изгибы и впадинки, созданные для его умелых рук. Попробовать, наконец, на вкус ее восхитительные губы. Услышать, как она громко выкрикивала бы его имя, чтобы весь мир наконец узнал, раз и навсегда, кому она принадлежала.
Она принадлежала ему, даже сейчас, когда тратила свое драгоценное время на этого высокомерного придурка мужского пола. Катал ожидал бы своего маленького монстра столько, сколько потребовалось, чтобы понять, что ее место рядом с ним. И как только она полностью отдалась бы ему, он никогда больше не отпустил бы ее.
Она никогда не освободилась бы от него, во всю вечность.
Он пытался с пониманием отнестись к чувствам Лейлы, дать ей необходимое время, чтобы привыкнуть к их новой ситуации. Но с него было достаточно. Принцессе давно пора было, наконец, раз и навсегда понять, что она больше не женщина его сердца.
Он больше не получал никаких новостей о Дуне. Создавалось впечатление, что все держалось под большой завесой секретности. Тяжелое чувство страха преследовало его с тех пор, как он узнал о ее плохом состоянии. У него было ощущение, что в животе у него был мешок с камнями, который постоянно давил на него.
Ему снова и снова, каждую ночь, снился один и тот же кошмар, преследующий его даже наяву. Видения его маленького монстра, кричащего, когда она сражалась в темноте с невидимым противником, мучили его до такой степени, что он больше не мог этого выносить.
Сегодня вечером он, наконец, узнал бы правду об этом деле.
Сегодня вечером он нанес бы небольшой визит одному темноволосому мужчине.
Потянувшись, он позволил темноте окутать себя. Он стал единым целым с тенями, растворившись в ночи, когда щупальца мрака окутали целые королевства, закрыв Луну почти эбонитовой пленкой.
В мгновение ока в песках времени он материализовался на обширной доломитовой террасе, принадлежащей наследнику Ниссы. Именно в этих покоях он в последний раз видел своего драгоценного воина в объятиях этого недостойного человека.
Крепко сжав челюсти при этом горьком воспоминании, он заскрежетал зубами, когда чисто собственническое чувство вторглось в его неустойчивую систему.
Он был идиотом, бросив ее здесь, в лапах этих непредсказуемых и вероломных членов королевской семьи. Только король Ниссы был достойным мужчиной, благородным воином и надежным союзником.
Пройдя через открытую дверь террасы, он вошел в затемненную комнату. Она была пуста. Ни единого следа его милой Дуны. Он обыскал соседние комнаты. Где она?
Не утруждая себя возвращением в свою теневую форму, он ворвался через парадные двери и направился прямо в личную резиденцию короля Лукана. Никакая стража не остановила его ни по дороге, ни когда он ворвался в покои монарха.
Это неправильно.
Генерал обнаружил древнего мужчину сидящим на своем обычном месте на скамейке, рядом на столе были сложены стопки книг. Его голова была глубоко погружена в какой-то старый том, он совершенно не подозревал о компании, которая у него была.
— Это кажется очень стимулирующим — читать это в такой поздний час.
Подойдя к «монарху», засунув руки в карманы, он взял наугад книгу из стопки, изучая ее содержимое.
Глаза короля не отрывались от слов на странице, пока он говорил, его голос был полон раздражения:
— Ты хочешь сказать, что я слишком стар, чтобы понять, что я больше не одинок?
Катал усмехнулся. Мужчина все еще был в здравом уме.
— Я бы никогда не посмел так оскорбить тебя, Лукан.
— Но ты врываешься сюда без приглашения.
— Почему перед твоими покоями нет стражи?
Наконец отложив текст, король вздохнул.
— Мой сын отправился в безумное неистовство по всему королевству, забрав с собой всех доступных солдат. Похоже, он потерял что-то очень дорогое для себя.
— Он не должен был оставлять тебя без защиты.
— Со мной все будет в порядке. В моем возрасте я никому не нужен, — хитрая улыбка расцвела на его морщинистом лице. — Кроме того, у меня есть ты, чтобы оберегать меня. Кто осмелится предпринять что-либо, когда рядом со мной могущественный генерал тиросских армий?