Аксель ушел, оставив Дуну наедине с пугающим мужчиной.
Засунув руки в карманы, он медленно направился к ней. Мужчина двигался как пантера.
Бесшумный. Смертоносный.
Каждое движение просчитано и точно. Он обошел ее кругом, слегка наклонив голову, пока его глаза скользили по ее закутанному в плащ телу.
— Почему ты скрываешь свое лицо?
Дуна прочистила горло, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, когда он остановился прямо перед ней.
— Я ничего не скрываю, генерал. Плащ согревает меня во время долгих тренировок. Маска защищает мои легкие от грязи, — она пронзила его взглядом. — Иначе я бы задохнулась от всей этой грязи, которую поднимают ваши так называемые воины, сражаясь со мной.
Он потер свою сильную челюсть.
— У тебя острый язык.
Она ухмыльнулась.
— Вам хотелось бы узнать, не так ли?
Мертвая тишина. Генерал стоял, не двигаясь, черты его лица застыли на одном месте. Он уставился на нее широко раскрытыми глазами, не мигая.
На краткий миг Дуне показалось, что это последний из ее жалких дней в армии. Возможно, и в ее короткой, несчастной жизни тоже.
Глупая, глупая, ГЛУПАЯ девчонка. Почему ты просто не можешь держать рот на замке?
Как раз в тот момент, когда она собиралась открыть упомянутый рот, чтобы извиниться, генерал запрокинул голову и расхохотался.
Дуна стояла парализованная, второй раз за день разинув рот. Это был богатый, бархатистый смех, преображающий и без того красивые черты лица мужчины в ошеломляющие. Его глаза были сжаты, полные губы широко раскрыты, обнажая полный набор белых зубов.
Это был сердечный смех, искренний и нефильтрованный.
Внезапно изменив выражение лица, засунув руки обратно в карманы, генерал шагнул к ней, вторгаясь в ее личное пространство. Возвышаясь над своим гораздо меньшим ростом в пять футов пять дюймов, ей пришлось выгнуть шею назад, просто чтобы иметь возможность посмотреть на него.
— Однажды из-за твоего длинного языка у тебя будут большие неприятности, — он наклонился, оказавшись в дюйме от ее скрытого маской лица, изучая ее. — К счастью для тебя, я терпеливый мужчина, — его авантюриновые глаза остановились на ее карих, впитывая ее, когда он промурлыкал: — Сними свою маску. Я хочу видеть твое лицо.
Во рту пересохло, сердце бешено колотилось, Дуна молила богов спасти ее. Его мужской аромат окутал ее, богатая смесь специй, кожи и виски вторглась в ее перевозбужденные чувства. Если бы он наклонился еще ближе, она бы воспламенилась.
— Генерал, — ее голос был тише, чем ей хотелось. Она откашлялась. — Мое лицо не имеет значения. Я здесь, чтобы тренироваться с вами и вашими людьми, как сообщил мне ранее мой капитан.
Все еще наклоняясь, он шагнул вперед, их разгоряченные тела разделяла полоса заряженного воздуха.
— Ты сомневаешься в прямом приказе?
— Что? Нет…
— Тогда сними маску, — промурлыкал он ей на ухо, его голос стал опасно низким, — Не заставляй меня повторяться, солдат.
Опустив трясущиеся руки по швам, Дуна обдумывала возможные варианты.
Она была не против разгуливать без маски, не то чтобы ей было что скрывать. Ее лицо было достаточно простым. Оно имело форму сердца и было украшено большими миндалевидными глазами, прямым узким носом и пухлыми губами среднего размера с четко очерченным бантиком купидона. В нем не было ничего исключительного. Однако, несмотря на то, что ее прежняя причина ношения маски была в основном верной, она также была не единственной.
Маска скрывала ее личность, что значительно облегчало работу, когда она отправлялась на потенциально опасные разведывательные миссии через границу в Ниссу. Это также защищало ее от нежелательного внимания, поскольку Дуна была одной из примерно сотни женщин-солдат в армии, населенной преимущественно мужчинами. За пять лет, прошедших с тех пор, как она поступила на службу, у нее было изрядное количество любовников, все мужчины, которые видели ее в лицо, но даже тогда она по-прежнему оставалась анонимной для внешнего мира.
Правда, в палатке больше никого не было, кроме нее и Генерала, так что ее последнее рассуждение казалось на грани нелепости. Не то чтобы она собиралась увидеться с этим мужчиной после сегодняшнего спарринга, так какой вред мог быть от того, что она открыла бы ему свое лицо?
Наконец решившись, Дуна подняла руки, словно собираясь снять капюшон и маску. Как раз в тот момент, когда она собиралась это сделать, полог палатки распахнулся, показав двух крупных воинов.
— Генерал Катал, — начал гигант, — лейтенант сообщил мне, что мы готовы к сегодняшнему уроку. Давайте начнем.