Проблема Дуны заключалась не в самом платье как таковом, а в нижнем белье, от которого ей пришлось отказаться, чтобы платье сидело на теле так, как оно было задумано. Тот факт, что материалом было кружево, и что, кроме небольшого кусочка ткани, который был пришит к тому месту, где находились ее интимные части тела, все остальное было выставлено на всеобщее обозрение. Ее соски, слава богам, были прикрыты накладывающейся драпировкой выреза.
Мадир сказал, что для короля она должна выглядеть презентабельно; конечно, он имел в виду не это. Возможно, было бы лучше, если бы Дуна переоделась во что-нибудь менее откровенное. В конце концов, это был всего лишь ужин.
— Эпона, пожалуйста, — попыталась она снова. — Я не могу уйти в таком виде. Я слишком разодета и выставлена напоказ, и я чувствую себя полной идиоткой. Я не привыкла носить подобную одежду, я только выставлю себя дурой. Что также плохо отразится на тебе, учитывая, что…
— Леди Дуна, кто-нибудь когда-нибудь говорил вам, что вы слишком много говорите? — пожилая женщина бросила на нее строгий взгляд. — Вы будете носить это платье, потому что принц Мадир лично выбрал его для вас. Вы всегда должны делать то, что он говорит. Всегда.
Оценив ее в последний раз, она предоставила Дуну самой себе, явно довольная проделанной работой.
Спустя, казалось, целую вечность, появился слуга, чтобы сопроводить Дуну в обеденный зал. Она вошла в роскошное помещение, осматривая его. Одна сторона стены на самом деле представляла собой ряд высоких арочных окон, украшенных множеством прозрачных занавесок и золотых портьер. Напротив окон была стена, увешанная картинами, изображавшими людей на разных стадиях приготовления пищи и пиршества. В центре комнаты стоял длинный, вытянутый дубовый стол с дамасской скатертью цвета шампанского, ниспадавшей каскадом по бокам. С потолка свисал ряд из восьми массивных хрустальных и золотых люстр, освещавших помещение мягким желтым светом.
Король Лукан сидел в похожем на трон кресле во главе стола, потягивая вино из бокала. Дуна слегка поклонилась, не зная, по какому этикету следовало приветствовать короля Ниссы. Он кивнул в ответ, показывая ей место напротив раздраженного Мадира.
— Ваше Величество, благодарю вас за приглашение на ужин, для меня большая честь сидеть за вашим столом, — сказала Дуна, устраиваясь поудобнее в большом белом кресле.
— Леди Дамарис, не так ли? — спросил король, пронзая ее взглядом своих глаз цвета индиколита.
Она кивнула, а мужчина продолжил:
— Я слышал, что вы стали постоянным покупателем в пекарне Риды. Скажите, какая ваша любимая выпечка? Лично я предпочитаю ее слоеные пирожки с ванильным кремом.
Дуна ошеломленно уставилась на короля.
— Те, что посыпаны сверху карамелизированным миндалем? — она ахнула: — Это и мои любимые блюда тоже! О, вы должны сопровождать меня, когда я в следующий раз отправлюсь в Белый город, Ваше Величество.
Молодец, Дуна. Может быть, ты сможешь пригласить его на чай и поболтать после того, как закончишь прогуливаться с этим мужчиной. Идиотка.
К большому удивлению Дуны, мужчина рассмеялся над ее предложением искренним смехом.
— Мой сын был прав, вы — нечто особенное, леди Дамарис. Не думаю, что женщина когда-либо приглашала меня на слоеную выпечку, — он отпил вина. — Боюсь, я должен отклонить ваше предложение, каким бы заманчивым оно ни было. Может быть, моя дочь, — он указал на принцессу, которая ела деликатесы, — Розия, сможет составить вам компанию. Я полагаю, вы примерно того же возраста. Она может показать тебе наш прекрасный город.
Они поговорили еще немного, Дуна была совершенно поражена этим мужчиной. Он так отличался от того, каким она представляла короля легендарного города, не таким гораздо более расслабленным и смиренным.
Впервые с тех пор, как они сели за обеденный стол, Дуна заметила, что у короля на голове нет короны. Если подумать, на нем тоже не было шлема, когда он приветствовал их в Военной комнате. Как странно.
Тяжелые деревянные двери распахнулись, оборвав их разговор. Дуна поняла, кто это, еще до того, как пьянящий запах кожи и виски ударил в нос.
Она резко повернула голову. У нее перехватило дыхание. Сердце бешено заколотилось. Вся кровь прилила к ее сверхчувствительной коже, где даже легкий ветерок, дувший из приоткрытых окон, заставлял ее дрожать.