Раздавшийся стук в дверь вернул ее к настоящему. Пожалуйста, пусть это будет не он. Пожалуйста, пожалуйста, только не он.
— Дуна, ты там?
Из-за двери донесся голос Петры. Вздохнув с облегчением, Дуна отперла дверь и распахнула ее настежь. Петра стояла в светло-голубом пушистом кашемировом халате, завязанном вокруг талии, с распущенными волосами, в таких же пушистых теплых тапочках на ногах.
— Почему у тебя такой вид, будто ты убила кролика и ложилась в постель в его меху? — спросила Дуна, осматривая девушку.
Она никогда не видела свою подругу в таком нелепом наряде.
— Что, в отличие от того, чтобы выглядеть так, будто я только что испытала оргазм под водопадом? — Петра выгнула четко очерченную бровь, указывая рукой на прозрачное кремовое кружевное платье Дуны с вплетенными серебряными бусинами.
Дуна ухмыльнулась. Если бы она только знала.
— Чего ты хочешь, о Могущественная?
— Генерал получил сегодня известие из Бакара от Кейна, — Петра вошла в свою комнату. — Два принца вместе в Большом дворце короля Базеля, они получили помощь от навахо в прочесывании земли в поисках любых следов принцессы.
— У них есть зацепка?
Дуне все это показалось очень странным. Как могла такая важная персона, как принцесса такого внушительного королевства, как Тирос, просто исчезнуть без следа?
Одна только ее внешность была достаточно уникальной, чтобы ее можно было отличить, длинные серебристые волосы и бледно-алебастровая кожа. Она выделялась в толпе, куда бы ни пошла, ни плащ, ни маска не могли скрыть ее личность. Думать, что они не могли получить ни единой, ничтожной зацепки против нее, было почти невозможно. Что-то еще скрывалось за всем этим.
Будь проклята Дуна, если не узнала бы.
— Пока нет, я просто пришла сообщить тебе. Генерал принял решение, что, если мы не получим никаких известий от навахо в течение месяца, мы трое присоединимся к остальной части нашей роты в Бакаре, — открыв дверь, Петра вошла внутрь. — Спокойной ночи, Дуна.
Закрыв дверь и заперев ее на задвижку, Дуна уставилась на высокое арочное окно на другой стороне своей комнаты. Пройдя через пространство, она остановилась перед стеклом, глядя на небо. Сегодня ночью на небе сверкали звезды, Луна ярко сияла в темном пространстве бесконечных теней. Это было захватывающе, гипнотизирующе. Держа Дуну в плену своего блестящего существования.
— Это потрясающе, не правда ли? — глубокий, бархатистый голос генерала донесся до нее из полумрака комнаты. — Древние верили, что богиня Луны Селена, сестра Гелиоса, бога Солнца, каждую ночь разъезжает по небесам на серебряной колеснице, увлекая за собой Луну, когда летит по небу, а два ее белоснежных жеребца прокладывают путь во тьме.
Он подошел к ней вплотную, его тепло исходило от ее спины.
— Ты прекраснее Луны, — тихо прошептал он ей на ухо, наклоняясь к ее обнаженному плечу. — Прекраснее, чем небо, полное звезд.
Своей твердой рукой он нежно отвел ее волосы в сторону, его мозолистые пальцы слегка коснулись ее дрожащей кожи.
— Более пленительная, чем огромная, бесконечная вселенная, которая нас окружает, — затем он вдохнул ее, его нос прожигал дорожку от ее обнаженного плеча, по изгибу шеи, вплоть до задней части уха. — Я сходил с ума, думая о тебе, Дуна, — прошептал он. — Я пытался держаться от тебя подальше, убеждал себя, что это неправильно. Что ты не заслуживаешь такого мужчины, как я.
Она сглотнула, глядя в окно, грудь ее бешено вздымалась. Его длинные пальцы прочертили дорожку вниз по изгибу ее шеи и через плечо, сжимая бицепс.
— Я эгоистичный мужчина, малышка. Плохой мужчина. Я хочу того, чего не могу иметь, — он прижался к Дуне, его крепкое тело прижималось к ее мягким изгибам, воспламеняя ее чувства. — Но я осмеливаюсь, чтобы никто никогда не встал у меня на пути. Я сожгу весь гребаный мир дотла ради тебя, — он схватил ее за другое плечо, притягивая к себе. — Всего за одно прикосновение твоего восхитительного рта, всего за одно тлеющее объятие в тени самой темной ночи. За один взгляд твоих душераздирающих, бездонных глаз я бы покарал самих богов. Ты моя.
Дуна развернулась в его руках, задыхаясь.
— Ты сделал это снова, — выдохнула она. Она сжала в кулаке его рубашку, глядя в его звездные глаза: — Как ты это сделал? Как я могу тебя слышать?
Катал казался смущенным. Костяшками пальцев он провел по ее раскрасневшейся щеке.
— Я не понимаю. Что ты имеешь в виду?