— Твой голос, я слышала твой голос у себя в голове, — сказала она. — Я слышала твои мысли.
Он замер, его рука замерла на ее щеке.
Невозможно.
— Да, так и должно быть, но… — она пожала плечами, отвечая вслух его мыслям, — Похоже, что это не так.
Катал побледнел, его руки опустились по швам.
— Как это возможно?
Это не можешь быть ты.
— Я не могу быть кем? О чем ты говоришь? — она отпустила его, проведя ладонями по его точеной груди. — Пожалуйста, я не понимаю, что происходит. Как я могу услышать твои мысли, Катал?
— Я… — он задохнулся, слова застряли у него в горле. Затем он отступил назад, создавая пространство между их телами.
Я не стану приносить ее в жертву, брат.
— Жертвоприношение? Что…
Он внезапно схватил ее, крепко держа за плечи, в глазах была мольба:
— Ты не должна никогда никому рассказывать об этом. Никогда, Дуна. Ты понимаешь меня? Я запрещаю это. Я выслежу любого проклятого человека, которому ты скажешь хоть слово об этом, и я сдеру с него кожу заживо прямо у тебя на глазах и заставлю смотреть, как я разорву их на куски, кусок за куском. Я стану воплощением зла. Я стану самим Пожирателем душ, если понадобится, просто чтобы обезопасить тебя, — он встряхнул ее. — Поклянись мне, Дуна.
Потрясенная его признанием, она смогла только кивнуть.
— Используй свои слова, малышка. Я должен услышать, как ты их произносишь.
Я клянусь.
Он разжал руки, словно обжегшись. Глаза широко раскрыты, рот разинут, он запустил руки в волосы.
— Ты слышал меня, — сказала Дуна. — Ты тоже можешь слышать мои мысли. О Боже, — прохрипела она, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. — Что происходит?
Она была не из тех, кто паниковал, но все же была на грани психического срыва.
— Я… я объясню как-нибудь, но не сейчас, — затем он обнял ее, его сильные руки обхватили ее дрожащее тело, прижимая к себе. — Я клянусь тебе, что буду оберегать тебя. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, Дуна.
Я переживу еще тысячу смертей до скончания времен, если такова цена.
Дуна могла только смотреть на него, ошеломленная.
Затем он поцеловал ее в лоб, его пронзительные зеленые глаза умоляли ее понять.
— Помни, ты поклялась мне.
Бросив на нее последний отчаянный взгляд, генерал развернулся и вышел из ее покоев.
ГЛАВА
15
— Ваше Величество, генерал Рагнар хочет вас видеть, — эхом отозвался слуга с другого конца комнаты, в то время как Катал нетерпеливо ждал, когда мужчина оставил бы их наедине.
Король Лукан оторвал взгляд от длинного пергамента, который читал. Медленно опустив его на стол, он жестом отослал слугу.
— Генерал, я не могу себе представить, что такого срочного заставило вас прийти ко мне в столь поздний час. Конечно, даже если бы принцессу Лейлу нашли, вы бы не посмели нарушать мой покой до более подходящего времени.
— Я должен поговорить с тобой, — Катал подошел ближе к мужчине. — Это по поводу Себы.
Король моргнул, затем уставился на него.
— Вы не можете быть серьезны, генерал, — бессвязно продолжал мужчина, — Это миф, искаженная болтовня бредящего разума. Вы не должны…
— Я был там в тот день, Лукан, когда колокольчик расцвел на тех залитых кровью полях. Ты знаешь, о чем я говорю! — Катал закричал. — Это было реально, я сам был свидетелем будущего, которое она нам открыла. Она была в здравом уме и очень хорошо осознавала слова, которые срывались с ее губ.
— И все же в тот день она осудила всех нас, — сказал король с суровым лицом.
— Нет, — Катал нахмурился. — Она дала мне надежду, что придет конец этой агонии, что моя жертва была не напрасной. Что у человечества все еще есть надежда.
— Чего ты хочешь от меня? — Король встал со своего кресла, сцепив руки за спиной. — Я старею, даже эликсир не даст мне больше времени, чем у него уже есть. Возможно, если я смогу передать его Мадиру…
— Нет, — перебил Катал, — Ты Хранитель. Единственный истинный Хранитель. Никто другой не должен знать. Если он умрет вместе с тобой до того, как будет выбран следующий Хранитель, то так тому и быть, мы все столкнемся с последствиями. Но Мадиру нельзя доверять это, он обречет всех нас на вечность. Он жаден и честолюбив, его душа испорчена. Ты знаешь это Лукан, не позволяй своим отцовским чувствам встать на пути твоего здравого суждения.
— Мадир мог бы быть великим, он мог бы совершить великие дела для человечества. Не отказывайся пока от веры ради него, Катал, он может измениться, — умолял его король Лукан, его глаза были полны раскаяния и отчаяния.