Дуна ошеломленно наблюдала, как одинокая слеза наконец скатилась по бледной щеке монарха, за чем последовал поток эмоций из проникновенных глаз мужчины. Она была беспомощна что-либо сделать. Поражена благоговейным страхом. Ошеломлена. Видеть, как такой могущественный правитель расплакался, заставило ее собственные слезы блеснуть в ее и без того влажных глазах.
Тогда ее охватил новый шок, смысл того, что он только что открыл ей, дошел до ее ошеломленного разума.
— Вы встречались с королем Нкоси. Как… — задыхаясь, Дуна прикрыла разинутый рот. — Это значит, что он настоящий. Мифы, они все реальны.
Когда член королевской семьи, сидевший напротив нее, не ответил, она продолжила:
— Святой Принц, значит, вы видели его. Это значит — Бог Смерти, он тоже существует?
Король Лукан ответил не сразу. Он заглянул в ее миндалевидные глаза, казалось, сбитый с толку ее вопросом.
— Бог Смерти существует, да. Однако он не присутствовал в своем небесном доме, пока я посещал его Царство.
— Что вы имеете в виду? Где он был? — спросила она, сбитая с толку.
Похлопав ее по колену, старик поднялся со своего места.
— Это, моя дорогая, не моя история, чтобы ее рассказывать.
Завернувшись в свою полуночно-синюю мантию, он оставил ее томиться в одиночестве в бесконечном колодце возможностей.
ГЛАВА
18
Дверь в ее покои с грохотом распахнулась, пробудив Дуну от глубокого сна. Прищурившись в залитой лунным светом темноте своей комнаты, она попыталась разглядеть, что происходило, не помня, где именно находится в этот момент.
— Дуна, — прошептал голос Петры ей на ухо, — Дуна, вставай. Ты должна пойти со мной, сейчас же. Быстро!
Вытащив ее из-под одеяла, Петра швырнула в нее ее одежду.
— Подожди… — Дуна поймала предметы прежде, чем они попали ей в лицо. — Что происходит?!
— Я не могу тебе сказать, ты просто должна мне поверить, — взяв ее за локоть, Петра потащила полуодетую Дуну по неосвещенному коридору.
— Куда мы идем? Где генерал? — стараясь не отставать от полубезумной женщины, Дуна закончила одеваться. — И почему мы говорим шепотом?
— У нас нет времени, поторопись!
Они неожиданно остановились перед красочной картиной в человеческий рост, изображающей поток Ниам, протянувшийся по всей длине великой стены.
Быстро оглядевшись по сторонам, Петра отодвинула тяжелую деревянную раму в сторону, открывая узкий туннель, который исчезал в тени. Повернув голову к Дуне, она сказала:
— Послушай меня. С этого момента мы должны хранить полное молчание, ты понимаешь? Что бы ты ни увидела или услышала, ты не должна реагировать ни в какой форме.
Дуна не знала, что и думать обо всей этой ситуации. Почему они стояли посреди темного коридора поздней ночью?
Когда она не ответила, Петра встряхнула ее:
— Говори своими словами, женщина. Поклянись мне, что бы ни случилось внутри этих туннелей, ты останешься стойкой. Ты останешься рядом со мной все время, пока мы будем там. Ты даже дышать не будешь, пока мы не вернемся на это место.
Затем Дуна кивнула:
— Я клянусь.
В конце концов, у нее действительно не было выбора. Она предполагала, что скоро узнала бы, из-за чего весь этот переполох, она только надеялась, что это не было чем-то таким, о чем она позже пожалела бы.
Войдя в полумрак, Петра вернула картину на место. Несколько мгновений они обе не двигались, неподвижно стоя в бескрайней темноте. Когда их глаза привыкли к полумраку, Дуна смогла разглядеть каменные блоки, облицовывающие стены туннеля.
Снова дернув ее за руку, Петра жестом велела им двигаться вперед. Казалось, они шли часами, пробираясь по извилистым темным коридорам, словно в лабиринте. Мягкий голос плыл к ним по воздуху, его мелодичный тон завораживал их сверхчувствительные уши.
Дуна слушала, зачарованная. Казалось, это был женский голос, и звучал он так, как будто она пела на языке, которого Дуна не знала. Ей не нужно было разбирать слова, чтобы понять глубокую тоску, которую женщина вкладывала в каждый слог своей заунывной мелодии. Почувствовать агонию и страдание в ее сердце. Казалось, плакала сама земля, плотный воздух был тяжел от скорби и несчастья.
Петра выставила руку перед Дуной, останавливая ее на полпути. Они достигли какого-то открытого арочного проема, который, по-видимому, вел к крутому спуску на землю внизу. Взглянув вниз, чтобы получше рассмотреть его, Дуна поняла, что это вовсе не обрыв, а серия широких пологих ступеней, вырубленных в склоне горы. Ступени спускались вниз, сходясь в центре, где виднелся бассейн с самой очаровательной изумрудно-зеленой водой. Это напомнило Дуне ручей Ниам, ослепительные воды которого имели точно такой же оттенок.