— Я тебе уже сто раз говорил, что все продумал и уверен в своем плане, черт подери! — резко ответил Джадд. — Нам тут осталось провести всего две ночи. Прошу, не подводи меня. Делай так, как я тебе говорю.
Уиллин проследовала в спальню, крепко захлопнув за собой дверь.
У находившегося в соседней комнате Ибена сердце забилось быстро-быстро. Он знал, что если вдруг сообщники начинают спорить по поводу плана предстоящей операции, — это плохой знак. «Они нервничают, — размышлял он, — и, кроме того, получается, что у нас остается всего два дня, чтобы выбраться отсюда». Он краем глаза взглянул на Бесси. Теперь волосы женщины уже неопрятно выбивались из-под некогда аккуратно закрепленных заколок.
— Бесси, — прошептал Ибен, — нам надо постараться достать одну из твоих заколок. Может быть, мне удастся с ее помощью открыть замок на наручниках.
— У меня такие заколки, которые не так-то просто снять, — прошептала она в ответ. — Может, это и незаметно, но они по-прежнему крепко сидят у меня на голове.
— Когда они опять куда-нибудь уедут, я попытаюсь снять одну из заколок зубами.
— Что?! — возмущенно прошептала в ответ Бесси.
— Здесь не до шуток, — очень серьезным тоном ответил Ибен. — Пора нам попытаться хоть что-то предпринять, иначе мы никогда живыми не выберемся отсюда.
Бесси поняла весь ужас их положения, и ее глаза наполнились слезами.
— Ладно, Ибен. — Она отвернулась и уткнулась лицом в подушку. Она чувствовала, как слезы стекают по ее носу и капают на кровать. «Если я погибну, — думала она, — то отправлюсь к своим родителям». Это, пожалуй, было единственным утешением, которое она смогла себе придумать, осмыслив наконец всю серьезность своего положения.
Уже после полуночи, присев на своей кровати, Койот наблюдал с ухмылкой, как, вернувшись после вечерних развлечении, Джадд и Уиллин достают из сушилки свою выстиранную одежду.
— Это что еще такое?! — возмущено спросил Джадд, рассматривая свои брюки, все покрытые маленькими зелеными катышками. — Эти чертовы дешевые полотенца Ибена изгадили все мои вещи!
— Слушай, нам эти идиотские полотенца никогда бы не понадобились, если бы в этой конуре нашлись приличные полотенца, — прошипела в ответ Уиллин.
— Мне надо погладить свой смокинг к вечерним мероприятиям четверга, — зло бурчал себе под нос Джадд, тщетно пытаясь стряхнуть с брюк зеленые катышки. — Теперь придется завтра утром тащить в химчистку и эти вот брюки.
— Коли уж ты вызвался сделать доброе дело, то ладно уж, отнеси в чистку и мое платье, — саркастически попросила Уиллин.
Койот громко рассмеялся.
— Вы оба начинаете проваливать свою прекрасную операцию, — сказал он. — Но вы даже и представить себе не можете, что на самом деле… — Он вдруг замолчал, услышав свое имя.
— …нет ни малейшего шанса, что Койот каким-то образом сможет и на этот раз нас обштопать, не так ли, Джадд?
Койот вновь рассмеялся, закончив недоговоренную ранее фразу:
— …что ж, тогда, вероятно, вы все же догадываетесь, что вам суждено будет еще потерять.
С этими словами он выключил монитор и погасил свет.
Ему и самому страшно хотелось, чтобы предстоящие двое суток как можно быстрее закончились.
Джеральдин полулежала на своей кровати, опираясь на подушки и укрывшись до самого подбородка одеялом. Она вообще любила спать в прохладной спальне, а сейчас она к тому же настежь открыла окно, чтобы холод помог ей не заснуть и дочитать дневник Дедули.
Ее глаза страшно устали. «Я читала весь день напролет, — думала она, — вместо того чтобы все это Время провести в сарае в поисках личных вещей Дедули для передачи в музей семьи Спунфеллоу, который будет открыт в первый день Нового года». Организаторы выставки обещали представить абсолютно все вещи, которые она сможет найти, если только они попадут в музей до открытия выставки в воскресенье.
«Но ничто, — решила сегодня утром Джеральдин, — ничто не может быть важнее того, чтобы обнаружить, не написал ли ее Дедуля в своем дневнике про Это».
Она решила, что прочитает еще ровно одну страницу и тогда точно уж выключит свет. «В любом случае, на этой странице вряд ли будет что-нибудь очень уж интересное с точки зрения мировых событий, — сказала она себе. — Правда, теперь я точно знаю, что Дедуле нравилась его жизнь на этой турнепсовой ферме. Он точно увлекся, описывая эту жизнь». Она дочитала страницу и вздохнула. Действительно, пора было тушить свет и отправляться ко сну.