— Эта вот картина с изображением короля Людовика Восемнадцатого нуждается в серьезной чистке. Когда она к нам поступила, она была вся в грязи. Мы стали протирать ее с помощью специального раствора и сняли большой слой грязи, но это всего лишь начало работы. Во всяком случае, теперь вы можете видеть его лицо.
— Да, он действительно прекрасно выглядит с чистым лицом, — согласилась Риган, — и цвета стали гораздо ярче.
— Да уж! — сказал Эдди, вглядываясь в портрет короля. — Эту картину надо реставрировать должным образом, но это мы сделаем потом, а пока нам надо привести ее в соответствующий вид к завтрашнему торжественному мероприятию. И выглядеть картина будет, уверяю вас, просто замечательно, просто сказочно!
— Картина прекрасная, — пробормотала Кит. — Послушай, Риган, а нет тут какого-нибудь портрета королевы Кит, которую ты могла бы приобрести для меня лично?
— Я попробую подыскать тебе что-нибудь подходящее, но только в тот момент, когда ты вдруг окажешься на грани нервного срыва, — улыбнулась в ответ Риган.
— Я почти уже на грани этого самого срыва, — заверила ее подруга.
Эдди, казалось, совершенно не слышал, о чем они говорили между собой, сосредоточенно подбирая раму, которая подошла бы для их картины.
— Да, — сказал он, наконец, — эта вот золотая рама кажется мне очень даже симпатичной. Вам она нравится?
Риган внимательно изучила предложенную мастером раму.
— Да, она выглядит просто по-королевски, и это именно то, что нам требуется. А ты как думаешь, Кит?
— Думаю, что надо брать именно ее!
— Нам эта рама нравится! — одобрила Риган.
Эдди достал из-за уха карандаш и стал делать какие-то пометки на магазинном чеке. Риган тоже попыталась однажды хранить свой карандаш за ухом, но он почему-то все время выпадал оттуда.
— Мы пригласим специалиста, который приедет сюда и займется картиной Бизли, — сообщил Эдди, закладывая карандаш обратно за ухо. — Интересно, а нет ли в этом знаменитом сарае госпожи Спунфеллоу еще каких-нибудь замечательных вещиц?
— Не знаю, — призналась Риган, — но я просто умираю от желания поскорее увидеть эту картину — «Возвращение домой». Я так много о ней слышала.
— Да, эта картина тоже просто замечательная.
Риган оставила мастеру некоторую сумму в залог исполнения и оплаты заказа. Передавая ей чек, он сказал:
— Раму мы доставим завтра во второй половине дня в ресторан Луиса. Знаете, эта картина прекрасно подходит для украшения заведения, которым тоже владеет Людовик, то есть Луис.
— Спасибо, — сказала Риган, — если организуемые им торжества увенчаются успехом, то он и сам станет королевской особой — королем Аспена.
— Я не вижу причин, по которым это у него не получилось бы, — сказал Эдди.
«Надеюсь, что вы правы», — подумала Риган.
Для катания на снегоходах день выдался идеальным. Зять Иды провел их по лучшему маршруту — между холмов. Отдохнуть они остановились в маленькой хижине, где им тут же подали горячий шоколад в бумажных стаканчиках. Вся группа путешествующих на снегоходах набилась в маленький домик, притоптывая ногами в попытке согреться.
— Такое впечатление, будто мы первооткрыватели этик диких мест, не правда ли? — пробормотала Кит. — У меня ноги совсем окоченели.
— Попытайся представить, как будет здорово, когда они у тебя опять окажутся в тепле, — сказала подруге Риган.
— На мне надета лишняя пара теплых носков. Я могу с вами поделиться, — предложил Патрик.
— Почему, интересно, ни один из моих прежних ухажеров ни разу не пошел на такую жертву ради меня? — риторически вопросила Кит, улыбаясь Патрику. — Я согласна на твое замечательное предложение, а когда тебе стукнет двадцать один, или восемнадцать, или какой там теперь установлен возраст достижения совершеннолетия, и я буду еще не замужем, мы с тобой обязательно поженимся.
Грег усмехнулся:
— Но ведь у него уже есть подружка.
— Ничего страшного, — сказала Кит, стягивая сапоги. — Меня пугает только одно — если мой жених вдруг оказывается страстным поклонником компьютеров.
Риган рассмеялась, взяла стаканчик с шоколадом и вышла на улицу. Она подошла к своему снегоходу и опустилась на сиденье. Вокруг стояла полная тишина. Не было никакого движения, ни малейшего намека на цивилизованную шумную жизнь. Белоснежные горные вершины вокруг хранили покой. Видимо, именно такими они и были не только в этот день, двадцать восьмого декабря, но и многие сотни лет до этого. «В такие моменты, — подумала Риган, — когда тебя охватывает чувство прекрасного, когда ты восхищен красотой природы, начинаешь верить в чудо. В чудесную возможность вдруг узнать, куда же, черт побери, мог исчезнуть этот самый Ибен. Мир все-таки очень велик, — размышляла Риган, глотая остатки шоколада. — Без помощи чуда узнать, куда он запропастился, будет просто невозможно».