Когда они остались в столовой одни, мужчина медленно прошёлся вдоль стола, то ли пытаясь успокоиться, то ли не зная, с чего начать. Волчица решила, что, скорее всего, первое.
- Я пересмотрел твой распорядок дня, расписание занятий. Оказывается, у тебя полно свободного времени, раз ты успеваешь жаловаться своим дружкам!
Полина гулко сглотнула, вспоминая, как несколько дней назад в разговоре с Яном и Стахом вскользь упомянула о выволочке, устроенной Рейнгольдом за неуважительное обращение к бете (Родик, скотина, наябедничал!) и наказании в виде ошейника. Тяжёлый, масивный ошейник с шипами сильно отличался от предложенного когда-то Стахом. Если тот скорее намекал на фривольные желания и игры, то этот, натёрший шею, как-раз-таки должен был усмирить, показать истинное место волчицы. Собственно говоря, сначала красноватые отметины на шее заметил Карнеро, а уже после волчица рассказала о случившемся.
Оборотница сжала кулаки, не от злости - от страха.
- Я не жаловалась.
- А они решили, что да. И высказали свои претензии Совету, - тихо возразил мужчина. Полина уже знала: чем тише говорит альфа, тем он злее.
- Они! Не я! - не сдержавшись, крикнула женщина, предчувствуя беду. И тут же как подкошенная рухнула на колени, раздавленная мощью вожака. Рейнгольд был сильно зол, не сдерживался и не котролировал силу. Без сострадания смотрел на распластанную на полу женщину и шипел:
- Никогда не повышай на меня голос!
Оборотница с трудом дышала, опираясь на дрожащие руки, словно сила альфы перекрывала ей кислород. Тело не слушалось, не подчинялось. Она еле-еле мотнула головой, показывая, что слышит и что согласна. Мужчина присел рядом на корточки:
- В твоё расписание я добавил пару новых занятий и тренировки с Ансуром. Тебя, помнится, заинтересовали бои Ледяных волков?
Снова слабый согласный кивок. Альфа взял волчицу за подбородок, принуждая поднять взгляд:
- Смотри, Полина. Моё терпение не безгранично. Ещё один залёт - и ты никуда не поедешь.
Тем же вечером женщина драила пол в коридоре. Все давно спали, было около полуночи, но приказ альфы. Виттур знал про каникулы, уже знал! Не хотелось думать, что он специально лишит её праздника. Всё-таки, каким бы бессердечным ни был Белый волк, подлости оборотница за ним раньше не замечала. И так хотелось вырваться из этого ада. В голову то и дело приходили малодушные мысли уехать отсюда и не возвращаться, остаться с Яном. Потом женщина одёргивала саму себя, перехватывала абуг и тёрла пол дальше. Одно дело, когда здесь в тюрьме её тело, однажды это закончится. Год, два, испытания Совета - и она свободна. Другое дело стать парой Яна Гриса, это уже навсегда, назад не отыграешь.
Рядом кто-то стал. Полина вопросительно глянула на Айне. Та улыбнулась:
- Давай помогу.
Работать молча было неудобно. Потихоньку женщины разговорились.
- ...Сильно скучаешь по своей семье?.. Хотя что я спрашиваю?
- Неимоверно, Айне, - грустно улыбнулась волчица. - Мне иногда кажется, что я всё выдерживаю, только потому, что сделать больнее мне уже невозможно. Но с другой стороны всё это: занятия, тренировки, бесконечные придирки и наказания - помогает хоть ненадолго отвлечься, забыть, что где-то мой сын один.
- Полина, почему один? - Айне оперлась на абуг. - У него остался отец, есть бабушки, дедушки.
- О боже! - взвыла женщина. - Да я бы дьяволу душу продала, лишь быть рядом с сыном! Незримо, тайком, украдкой! Я бы не оборачивалась оборотнем, ела бы одну траву, но рядом! Видеть, что с ним всё хорошо. Что ни одна гадина его не обижает.
- Его могли обижать и при тебе, - возразила экономка и добавила: - Всё зависит от самого мальчика. Но я тебя поняла. Прости, что затронула эту рану, раскровила.
- А она и не заживала никогда.
Айне с жалостью смотрела на помрачневшую женщину, на побелевшие от напряжения пальцы на ручке абуга. Растрёпанные чёрные волосы ещё больше подчёркивали бледную кожу и большущие, полные слёз глаза.
- Ты никогда раньше не рассказывала о своей тоске. Я думала, ты... привыкла, смирилась.
Чёрная волчица запрокинула голову кверху, чтобы сдержать слёзы:
- Я жду каждую ночь, потому что только во сне могу встретиться с ними.
- Поплачь, если хочешь: легче станет.
- Не станет, - резко ответила оборотница, поджимая губы.
Айне хотела что-то сказать, но вдруг замерла, а за ней и Полина. В начале коридора безмолвной статуей застыл Рейнгольд Виттур.
Сколько он уже здесь стоит? Что успел услышать? И волчица торопливо перебирала сказанные слова: не ляпнула ли чего лишнего? Вожак медленно подошёл. Причём по его лицу нельзя было понять, к чему готовиться: к пустому разговору, что совсем не в духе Виттура, или к очередному нагоняю, хотя непонятно за что. Мужчина быстро глянул на экономку:
- Вон!
Та почти бегом бросилась к лестнице. Полина зябко поёжилась, втягивая голову в плечи. Оборотень обошёл Чёрную волчицу по кругу:
- Тебе стало бы легче, знай ты, что с твоим детёнышем на Земле всё в порядке?
Волчица вскинула голову. Он слышал! Женщина немного помолчала, но всё-таки ответила:
- Да. Знать, что мой сын жив, что у него всё в порядке, как раньше бегает на тренировки по футболу... - она с надеждой глянула на оборотня. - А вы можете?
Альфа насмешливо смотрел на подопечную:
- Я не Грис и не Карнеро, Снегирь... Просто любопытно стало.
Полина опустила голову, кусая губы, чтобы не сказать этой сволочи, что она думает о таком любопытстве, а внутри с утроенной силой запульсировал знакомый сгусток боли. Рейнгольд пристально наблюдал за волчицей, следя за малейшими изменениями на её лице. Чтобы скрыть чувства, женщина схватилась за швабру. Абуг был в опасной близости от дорогой обуви мужчины. И когда тряпка всё-таки мазнула по чёрным ботинкам, оборотень наступил на мокрую ткань, тем самым привлекая внимание подопечной:
- В том, что ты переживаешь за своего сына, нет ничего особенного или героического. Ты мать. Думать о собственных детях - здоровый инстинкт любой самки.
И что? Зачем он говорит это? Но Рейнгольд уже повернулся и направился к лестнице. Через пару минут выскочила Айне.
- Ну? Чего хотел альфа?
Волчица пожала плечами:
- Сама не знаю.
Экономка смущённо кашлянула, поглядывая на женщину.
- А ты ничего странного за нашим альфой не замечала?
- Нет, - оборотница пожала плечами. - Такой же как всегда. Псих отмороженный.
Айне шикнула на волчицу, оглядываясь на всякий случай. Полина криво усмехнулась, но не стала развивать эту тему. Вдвоём они быстро домыли пол в коридоре и, пока убирали абуги в подсобку, Белая волчица решилась узнать то, что давно не давало покоя.
- Полина...
- Спрашивай, - улыбнулась та.
- Это очень больно, когда тебя кусает оборотень?
Женщина, признаться, не ожидала подобного вопроса. На секунду задумалась, потом коротко кивнула:
- Да.
А перед глазами встал образ чёрного чудовища с ощеренной пастью, тёплая кровь, заливающая тело... Как она могла объяснить разницу: когда тебя кусают, а когда едят?!
Айне тяжело вздохнула:
- Иди-ка ты спать, я сама закончу.
- Нет, если узнает альфа, меня не пустят на Остару в Маоту.
- А ты уезжаешь от нас?
- Только на праздник. Потом придётся вернуться.
Последняя фраза прозвучала знаково для старой волчицы и немного расстроила.
Гудел за окнами ветер, швыряя в окна пригоршни снега. И окна гасли: сначала те, что были в коридоре, потом одинокий огонёк в маленькой комнате. Замок засыпал.
Глава 20
Когда Гилмору доложили, что в замке маг, он не поверил. Поспешно направился в холл, велев позвать и Ансура. У основания лестницы замер черноволосый мужчина с тёмными глазами. Человек смотрел спокойно, без страха и заискивания. Родик, замещающий альфу во время отсутствия, учтиво произнёс: