негу, но это было так давно, что теперь, он вообще не был уверен, было ли это правдой. Всё же, мальчик кивнул головой и с трудом произнёс очередное «да». - Как славно, - подпрыгнул снегирь, - мы с вами любим одно и то же! Разве это не здорово?! Ах, как это приятно поболтать с кем-нибудь, кто тебя понимает. Не хочу ни о ком сказать ничего плохого, но когда я давеча болтал с воробьями, они показались мне немного... Снегирь нахохлился и задумчиво покрутил головой. - Словом, они ничего не понимают в жизни, вот! - закончил он радостно. - Всё, что их интересует, это горсть хлебных крошек, представляете? Воробьи очень, очень поверхностные птицы, скажу я вам... И такие все серые... Снегирь важно надул свою красную грудку и ухватил ещё один кусочек печенья. Затем он исследовал пустой стакан, пакет с соком и тихонько чирикнул. - Знаете, - сказал он, - мне ужасно жаль это говорить, но мне пора. Меня ждут дома. Если вы не возражаете, я навещу вас на днях. Быть может даже завтра. Было очень приятно познакомиться и поболтать с вами. Желаю Вам спокойной ночи. Мальчик тоже хотел сказать снегирю спокойной ночи, но не смог. Вместо этого, у него получилось нечто вроде «С-с-спокннчь», но даже эти звуки несказанно удивили его, так как он давно не произносил ничего подобного. Снегирь был крайне галантен и сделал вид, что всё отлично понял. Он быстро вспорхнул на фрамугу, в последний раз окинул палату своим насмешливым взглядом и умчался в темноту, оставив мальчика в сомнениях, по поводу реальности всего произошедшего. Когда сестра вернулась, мальчик сделал вид, что уснул, но едва она вышла, он снова открыл глаза и долго лежал глядя в потемневшее окно, тихо повторяя первое слово, которое он наконец-то смог произнести. - Д-д-да, д-да, дд-да, - бормотал он. – Д-а-а, дд-а, д-да. К полуночи у него так болел язык и губы, словно он целый день произносил длинные речи, но он был необыкновенно счастлив и спал спокойно и глубоко. На следующее утро, на привычный вопрос главного врача, «хорошо ли он чувствует себя сегодня», мальчик, неожиданно для всех, почти не заикаясь, ответил «да» и эта новость мгновенно облетела всю больницу и вызвала слёзы в глазах родителей, когда им это сообщили. - Кажется, дело сдвинулось с мёртвой точки, - сказал профессор, радостно потирая руки. – Продолжайте в том же духе, молодой человек и Новый год вы будете встречать дома. Кстати, я прописал вам новые процедуры, которые, я уверен, помогут вам подняться на ноги. По правде говоря, они не очень-то приятные, но вы должны терпеть и делать всё как положено, потому что теперь, всё зависит только от вас. Договорились? - Д-да, - ответил мальчик. – Да! Да! - Чудесно, - засмеялся врач, держась за свой внушительный живот. – Просто превосходно. С таким настроем, вы точно скоро поправитесь. Совершенно точно. Врач ушёл, а мальчик, позавтракав, отправился на процедуры, которые и впрямь оказались болезненными, но он стойко терпел боль и сделал даже немного больше упражнений чем его просили. Все были рады переменам, но, до полного выздоровления было ещё очень и очень далеко и к вечеру, мальчик снова приуныл. «Что толку, что я могу говорить «да»? – размышлял он. – Даже если я буду учить по одному слову каждый день, я не заговорю и через год! И моя нога и рука... Они совсем хотят не шевелиться... Врачи говорят, что они просто разучились двигаться, и никакой болезни больше нет, но я не могу приказать им даже чуть-чуть приподняться... Всё напрасно... Я навсегда останусь калекой и не смогу бегать и болтать с моими друзьями...» Он был так погружён в свои печальные мысли, что даже не заметил, как сестра открыла окно и вышла из палаты, а минутой позже, на его тумбочке кто-то тихонько чихнул. - Простите, - смущённо прочирикал снегирь, когда мальчик удивленно уставился на него, не веря своим глазам. – Я вас не потревожил? Кажется, я немного простыл сегодня, когда летал по парку. Там был такой жуткий ветер, что все кормушки перевернуло вверх дном и семечки высыпались на снег. Пришлось искать их вместе с синицами, а они, да будет вам известно, очень любят задирать нос. Им кажется, что если у них жёлто-зелёная грудка, то они самые красивые птицы на свете и все должны им уступать. Мы чуть не поссорились, вы представляете? Снегирь взъерошил свои перышки и хитро осмотрел тумбочку. В этот раз на ней не было ничего вкусного и мальчик, поняв, чего хочет птичка, потянулся в ящик тумбочки. Ему было очень неудобно действовать только оной левой рукой, и он никак не мог открыть упаковку вафель. Наконец, видя, что снегирь проявляет нетерпение и, не желая обидеть необычного гостя, он положил пачку вафель под правую руку и легонько прижал её. Ему показалось, что рука слабо отозвалась, но у него не было времени разбираться. Он быстро втащил вафлю и раскрошил её на тумбочке. - Большое спасибо, - сказал снегирь, принимаясь за угощение. – Какие замечательные вафли. Они ведь с шоколадом, верно? - В-верр-но, - не задумываясь ответил мальчик. – С-с-сшкладдом. - Как славно, - прочирикал снегирь. – Шоколадные вафли мои любимые. Это было очень милоо с вашей стороны предложить мне их. Знаете, вечером иногда ужасно хочется чего-то сладенького... Снегирь беззаботно прыгал по тумбочке ещё минут десять, болтая о том о сём, а потом вновь стал прощаться. - Премного благодарен за угощение, - сказал он, подбирая последние крошки. – Рад был Вас повидать. Спокойной ночи! «Спокойной ночи!» хотел ответить мальчик, но у него опять вышло только «С-с-спокннчь». Однако снегирь снова всё отлично понял и, помахав на прощанье крылышком, улетел в окно. «Завтра, я обязательно скажу снегирю «Спокойной ночи», - решил мальчик, глядя вслед снегирю. – Я буду тренироваться весь день, и у меня получится. А ещё, я помашу ему рукой. Да, обязательно помашу. Я справлюсь. Я смогу!..» Полный решимости сдержать своё обещание, он немедленно начал повторять заветные слова, попутно, с помощью своей левой руки, поднимать свою правую руку и махать ей. К полуночи он опять порядком утомился, но ему показалось, что он может шевелить большим пальцем на правой руке. «Я смогу, - повторял он про себя, засыпая. – Я смогу. Я смогу...» Весь следующий день, после тяжёлых процедур, как только он оставался один, мальчик тихонечко повторял новые слова, готовясь к вечерней встрече, и пытался шевелить пальцами правой руки. К вечеру, ему удалось согнуть руку, но она была такой слабой, что он не мог удержать в ней даже маленький карандаш. Однако, оперев локоть в подушку, мальчик мог слабо помахать ею, и был бесконечно горд своими успехами. Он с трудом дождался ужина и проглотил его в один миг, а потом, с нетерпением стал ждать отбоя, держа наготове мятный пряник. Едва сестра удалилась, и морозный воздух стал проникать в палату, снегирь впорхнул внутрь и сел на своё место. - Приветствую вас, - сказал он, расшаркиваясь с видом знатного вельможи. – Как ваши дела? - Хорошо, - без запинки ответил мальчик и даже засмеялся от того, с какой лёгкостью ему далось это слово. – В-всё хорошо! - Превосходно, - ответил снегирь, косясь на угощение. - У-г-го-шайт-тесь, - сказал мальчик, пододвигая лакомство гостю. – Э-т-т-то п-п-ряник... Мя-мя-т-т-тный... - Благодарю вас, - прощебетал снегирь, и принялся за еду. – Какой великолепный вкус! И как он освежает! Признаюсь честно, мятые пряники, это моя слабость. Буквально сегодня, у меня была возможность угостится кусочком пряника в парке, но какая-то нахальная галка украла его у меня! Конечно, я мог бы её показать, что к чему, но решил не тратить попусту силы... От этих галок вечно одни неприятности. Когда настало время прощаться, мальчик, немного волнуясь, произнёс: - Р-рад был в-вас снов-ва вид-дет-ть. Спокойной ночи. Затем, он согнул свою правую руку и несколько раз махнул ей. - Спокойной ночи, - ответил снегирь. – Скоро увидимся! - и улетел. Целую неделю снегирь навешал мальчика вечерами и вскоре, они могли запросто болтать, обсуждая птичьи новости. Благодаря настойчивости мальчика и его мужеству во время неприятных процедур, его рука быстро крепла, и он уже мог держать в ней кусок хлеба. С каждым днём, пальцы на ней становились всё послушнее и послушнее. Родители мальчика были счастливы, хотя одна вещь всё же омрачала горизонт – мальчик по-прежнему не мог ходить. Его правая нога отказывалась повиноваться ему, а левая, настолько ослабла без дела, что от неё тоже было мало толку. - Ничего, - успокаивал его профессор, - всё придёт в норму. Ты должен хорошенько тренироваться и помнить, моё обещание. - Какое? – спросил мальчик. - Я отпущу тебя домой на Новый год, если ты сможешь пройти до окна, держась за кровати, - ответил профессор. - Ч-честно? - Клянусь, - усмехнулся профессор поднимая руку. Эти слова ещё пуще подстегнули мальчика. «Я смогу пройти до окна, - говорил он себе целыми днями напролёт. – Я смогу. Я пройду до окна и встречу Новый год дома. Я справлюсь. У меня всё получится...» Однако, он никому не сказал о своём намерении, даже своим родителям. Мальчик видел, что при всей их любви, они не верили, что он, за оставшиеся до праздника десять дней, сможет встать на ноги. Они очень боялись, что у него закружится голова, и он упадёт, и от этого, ему будет ещё хуже. Он поделился своим планом только со своим новым другом, и тот не обманул его надежд. - Тут нет ничего особенного, - сказал снегирь, лакомясь кусочком творожной запеканки. – Всего-то десять шагов. Пустяк! Только и нужно, что каждый день делать на один шаг больше и всё будет в