Задолбали его тупые шутки.
Лавочка была у самой дороги. Напротив толпились местные. Парни постарше, лица красные – то ли от жары, то ли от водки. Сидели, плевали в пыль.
Кажется, нам конец.
– Эй, красотки, – крикнул один, в кепке. – Сюда давайте. Выпьем вместе.
Аня сделала вид, что не слышит. Макс заржал.
– Сами справимся, ребят, – сказал он.
– Чё, гордые что ли?
Парень поднялся, к нему подтянулись ещё двое. В руках блестела бутылка.
– Дай пройти, – буркнула я. Щебень скрипнул под кедом.
– А то чё? – усмехнулся он, стекло бутылки звякнуло о синюю металлическую перекладину. – Сама кто? Глаза вниз, сопля!
У меня внутри всё сжалось. Я знала, что надо промолчать. Но язык зачесался сам. По спине пробежал противный, липкий жар. Воздух стал густым, как сироп. Каждая секунда молчания давалась с усилием.
– Сопля у тебя на футболке, – выпалила я и кивнула на кривой логотип.
Тишина.
Макс замер, Аня вцепилась в мой локоть.
– Чё сказала? – парень шагнул ближе. Запах перегара ударил в нос.
– Она сказала, что ты испачкался. Вот тут, – в голосе Глеба был полный штиль.
Он стоял вплотную за моим правым плечом. Руки в карманах, взгляд холодный.
Парень замер. Остальные переглянулись.
– Дипломат, – выдавил кто‑то из них.
– Я, – Глеб кивнул и добавил: – Мы берём пиво и уходим. Договор?
Несколько секунд тянулись, как час. Потом местные, переглянувшись, попятились назад. Один пробурчал:
– Ладно, катитесь.
Обошлось. Ноги дрожали, как после двух километров бега.
Аня нервно и быстро дышала, Макс ржал, но ржал истерично.
– Ты больная, – прошептала Аня. – Зачем ты влезла?
Я не ответила ей. Только закурила, чтобы дым скрыл дрожь в пальцах. Глеб шёл молча. Мне хватало того, что он рядом.
– Где наш спонсор?
Мы осмотрелись по сторонам. Позади заржал Хромой. Так громко, что продавщица за прилавком дёрнулась.
– Да ладно! – сказал он, выходя из ларька‑магазина, – Чё вы такие серьёзные? – он подмигнул местным. – Мы ж свои. Из «Снегирей». Там движ, ночью костёр, музыка. Заходите, если не ссыте.
Я чуть не выронила сигарету.
– Ты охренел? – прошипела я.
Он пожал плечами, будто ничего не случилось.
– Ну а чё, нормальные пацаны. Пусть подтянутся. Не будем же мы сидеть, как бабки.
Макс поддакнул, нервно, но уже без смеха. Аня вообще спряталась за его спину. Местные переглянулись. Один ухмыльнулся:
– Ну, раз зовёте – придём. Только чтоб не жалко было, если мы шуму наведём.
Они ржали так, что зубы блестели в жёлтом свете солнца.
Внутри всё похолодело. Это закончится плохо.
Глеб стоял рядом, как тень. Ты её не видишь, но знаешь, что она есть. Он по‑прежнему молчал, но это было уже совсем другое молчание, другой оттенок тишины. Хромой, конечно, не выдержал – фыркнул, громко вскрыл чипсы и пошёл вперёд, будто мы обломали ему всю движуху.
К вечеру лагерь уже переливался гирляндами. В столовой раздвинули столы, колонки поставили на табуретки, бас бил прямо в грудь, как молот. На песке потрескивали сырые ветки, дым лип к волосам, к одежде, к горлу.
Я танцевала с Аней рядом, но тело двигалось отдельно. Мысли захватил этот дурацкий ларёк. Вот на кой чёрт Хромой позвал их?
Макс разливал вино, которое притворялось виноградным соком, девчонки подкрашивались в мутном окне, будто собирались в клуб, а не в барак‑призрак. Хромой стоял смурной, чернее тучи, курил. Потом вышел – обиделся.
Глеб всё мелькал у дверей и тут пропал. Вернулся с тяжелым взглядом, отряхивая ладони о штаны. Шел прямо ко мне.
– Всё нормально? – спросила я.
– Ну, так, – сказал он и посмотрел в сторону ворот. – Если что, есть, кому подъехать.
Музыка дёрнулась, закашлялась динамиком. Хромой влетел обратно, белый, как стена. Глаза выпученные, дышит тяжело, сбивчиво.
– Там эти! – заорал он, показывая рукой на улицу. – На тачке! Ворота таранят!
Музыка оборвалась. Толпа метнулась в сторону выхода, кто‑то ещё ухмыльнулся – по привычке – и тут же перестал.
Мы выбежали. Ворота дрожали, в них упёрлась убитая «девятка», фары били прямо в глаза. Бензином пахло так, что горло сжало. Те самые с ларька орали «открывай!», бутылка перелетала из руки в руку.
Глеб шагнул к воротам.
– Ребят, уходите.
– Дипломат, свали! – заорал плечистый. – Мы договорились! – и ткнул пальцем в Хромого, который уже опустил глаза вниз.
– Ошибся парень, с кем не бывает, – ровно ответил Глеб. – Дискотека закрытая. В деревне у вас тоже музыка есть. И девчонки.
– У вас лучше, – ухмыльнулся высокий и посмотрел на Аню. – Давай по‑хорошему.
И тут один достал из‑за пояса чёрный пистолет. Не направил. Просто показал как доказательство, что они по‑хорошему. У меня подкосились колени. Аня вцепилась в руку, так что кожа побелела.