— Я видел вас сегодня в «Боссе», — сказал Беккер, входя в кухню как был — в ботинках и пальто. Лицо его было бледным до синевы. — Смело. Так что я подумал, что тоже должен проявить мужество. В конце концов, я вам обязан.
— Обязаны? Мне?
— Вы поверили мне, поверили, что я невиновен. И спасли от публичного унижения.
— Хм. — Харри пододвинул профессору стул, но тот покачал головой.
— Я уже ухожу. Только скажу вам кое-что, чего никто не должен знать. Возможно, это и не относится к делу… Это касается Юнаса.
— Так.
— В тот же вечер, когда я узнал о Лоссиусе, я взял у ребенка кровь.
Харри вспомнил о пластыре на плече Юнаса.
— И соскоб слизистой изо рта. Отправил все это в службу установления отцовства, чтобы они сделали анализ ДНК.
— Да? Разве так можно, без адвоката?
— Раньше нельзя было, а теперь любое частное лицо может заплатить и получить результат анализа. Две тысячи восемьсот крон с человека. Чуть побольше, если вам нужно срочно. Я так и сделал. И сегодня пришел ответ. Юнас… — Беккер остановился и вздохнул. — Юнас не мой сын.
Харри медленно кивнул.
Беккер покачнулся, как будто хотел сесть.
— Я попросил их поискать по всей базе данных совпадения, и они нашли. Идеальное.
— Идеальное? То есть самого Юнаса?
— Да.
Харри задумался. Похоже, в конце тоннеля забрезжил свет.
— Иными словами, кто-то уже отправлял им пробы Юнаса для анализа ДНК, — сказал Беккер. — Мне сказали, что предыдущий запрос был сделан семь лет назад.
— И они подтвердили, что это пробы Юнаса?
— Нет, пробы анонимны. Зато у них осталось имя заказчика.
— Кто?
— Это клиника, которой больше не существует.
Харри знал ответ еще до того, как Беккер произнес — «Мариенлюст».
— Идар Ветлесен, — покачал головой Харри, как будто примеривался к криво висящей картине, желая ее поправить.
— Точно, — подтвердил Беккер, хлопнул в ладоши и бледно улыбнулся. — Вот и все. Это значит, что у меня… нет сына.
— Мне очень жаль.
— Да я давно это чувствовал.
— Хм. А почему вы примчались ко мне?
— Не знаю, — ответил Беккер.
Харри ждал.
— Я… Мне нужно было что-то сделать… — Профессор запнулся, но заставил себя продолжить: — Я теперь совсем один. Моя жизнь отныне совершенно бессмысленна. Если бы тот пистолет был настоящим…
— Э, так не пойдет, — перебил Харри. — Гоните эту мысль. Чем больше об этом думаешь, тем она кажется соблазнительней. Но вы забываете одну вещь. Даже если жизнь потеряла смысл для вас, вы еще нужны другим. Например, Юнасу.
— Юнасу? — фыркнул Беккер. — Кукушонку этому? Гнать мысль о… Вас этому учат в вашей полицейской школе?
— Нет, — ответил Харри.
Они посмотрели друг на друга.
— Ладно, — сказал Беккер. — По крайней мере, вы теперь знаете.
— Спасибо, — поблагодарил Харри.
Беккер ушел, а Харри все сидел и покачивал головой, не замечая, что вода закипела, чайник выключился, а красный огонек под кнопкой давно погас.
Глава 23
День девятнадцатый. Мозаика
В семь утра, когда небо скрыли серые облака, Харри поднялся на седьмой этаж дома во Фрогнере. Валенок оставил дверь незапертой и, когда Харри вошел, сидел на диване с пультом от телевизора в руке, положив ноги на зеленый журнальный столик. На экране была какая-то цифровая мозаика.
— Пиво будешь? — спросил Валенок и показал на свою бутылку. — Суббота же.
Харри показалось, что вонь от ног Валенка висит в воздухе как дым. Обе пепельницы были полны окурков.
— Нет, спасибо, — отказался Харри и уселся. — Ну?
— Ну! У меня была только одна ночь. — Валенок остановил DVD-плеер. — Обычно я трачу на это хотя бы пару дней.
— Этот человек не профессиональный игрок в покер, — напомнил Харри.
— Не скажи, — возразил Валенок и отхлебнул из бутылки. — Блефует-то он лучше многих покеристов. Вот, кстати, место, где ты задаешь ему вопрос, на который заведомо ожидаешь получить лживый ответ. Так?
Он нажал на кнопку, и Харри увидел себя в телестудии. На нем был тесноватый полосатый шведский пиджачок, черная футболка — подарок Ракель, джинсы «Дизель» и черные ботинки «Док Мартенс». Он сидел в заметно неловкой позе, как будто в спинке его стула были колючки. Из динамиков телевизора донесся вопрос: «Вы пригласите ее к себе в отель?» — «Нет, не приглашу», — начал было Стёп и, повинуясь пульту, застыл.
— Ты точно знаешь, что это вранье? — спросил Валенок.
— Ага, — ответил Харри. — Подружку Ракель он не пропустил. А женщины на себя наговаривать такое не будут. Что скажешь?