Закончив разговор, Харри, все еще лежа на кровати, уставился на мини-бар, а на экране телевизора фильм «Помни» продолжал рассказывать об играх с памятью. Подведем итоги, подумал Харри. Его только что чуть не убили, любовь всей его жизни больше не хочет его видеть, и он закончил самое трудное за всю его практику дело. Или не закончил? Хотя он не ответил Мюллер-Нильсену, почему решил идти за Братт в одиночку, сам-то он прекрасно знал ответ. Из-за сомнения. Или надежды. Отчаянной надежды, что, несмотря на все совпадения, это не она. И эта надежда все еще жива. Ну давай, у тебя три отличные причины и свора псов в желудке, что сходят с ума. Давай, открывай уже дверцу бара.
Харри встал, пошел в ванную, открыл кран и напился воды. Выпрямился, посмотрел в зеркало. Как покойник, говорите? Но покойники не хотят напиться. Почему? И он громко выплюнул ответ:
— Потому что тогда будет не так больно.
Гуннар Хаген устал как собака. Он огляделся по сторонам. На часах почти полночь. Он сидел в комнате на верхнем этаже одного из зданий в центре Осло. Тут все было блестящим и коричневым: паркетный пол, потолок со свисающими светильниками, стены с портретами прежних владельцев этой комнаты, стол красного дерева площадью в десять квадратных метров, кожаные бювары перед каждым из двенадцати мужчин, что сидели за ним. Час назад Хагену позвонил начальник Управления криминальной полиции округа Осло и вызвал по этому адресу. Некоторых из присутствующих Хаген знал, лица других видел в газетах, но многие ему были совершенно незнакомы. Начальник Главного управления полиции ввел присутствующих в курс дела. Он рассказал, что Снеговиком оказалась женщина, служившая в полицейском управлении Бергена, которая позднее перешла в убойный отдел в Грёнланне, она водила за нос всю полицию Осло, и теперь, когда ее схватили, необходимо избежать крупного скандала.
Когда он закончил, над столом повисла тишина, густая, как сигарный дым. Дым шел с края стола, где сидел седовласый мужчина. Он откинулся на высокую спинку стула, так что его лицо оставалось в тени, и вздохнул. Тут до Гуннара Хагена дошло, что все, что произносил кто-либо из присутствующих, говорилось в расчете на этого человека.
— Все это страшно досадно, Турлейф, — сказал седовласый тонким, почти женским голосом, — и чрезвычайно опасно. Речь идет обо всей системе — мы сейчас ведем разговор на таком уровне. Это означает… — Все затаили дыхание, пока седовласый затягивался сигарой. — Что головы полетят. Вопрос только в том, чьи.
Начальник Главного управления осторожно кашлянул:
— У вас есть предложения?
— Пока нет, — ответил седовласый. — Но мне кажется, у тебя, Турлейф, есть что сказать. Послушаем.
— В данном случае мы имеем конкретные должностные ошибки, допущенные при приеме на работу и утверждении в должности, то есть промахи, связанные с человеческим фактором, а никак не с системой в целом. Считаю, что это не является проблемой руководства, и предлагаю поделить ответственность и вину. Руководство возьмет на себя ответственность, некоторое унижение…
— Переходи к делу, — перебил седовласый. — Кто ваш козел отпущения?
Начальник Главного управления полиции поправил тесный воротник рубашки. Гуннар Хаген заметил, что ему нехорошо.
— Старший инспектор Харри Холе. — Ларс Турлейф опустил глаза.
Снова настала тишина, пока седовласый раскуривал свою потухшую сигару. Зажигалка щелкала и щелкала. Потом из тени раздалось почмокивание, и опять заструился дым.
— Неплохая мысль, — сказал высокий голос. — Если бы это был не Холе, я бы ответил, что придется найти другого козла отпущения, потому что какой-то там старший инспектор — не слишком толстый барашек, чтобы приносить его в жертву. Я бы скорее попросил тебя, Турлейф, пожертвовать собой. Но Холе такой профессионал, да к тому же он был на этом шоу, где все болтают… по телевизору. Известный человек, следователь с определенным реноме. Да, пожалуй, этого может хватить. Но согласится ли он?
— Предоставьте это нам, — ответил Турлейф. — Да, Гуннар?
Гуннар Хаген замер. Он вспомнил — первым делом — о своей жене. Обо всем, чем она пожертвовала ради его карьеры. Когда они поженились, она бросила учебу и поехала за ним к месту его службы в департаменте безопасности. Потом его перевели в полицию, и она снова была рядом. Она была интеллигентная и умная женщина и стала ему опорой во всех отношениях. Именно к ней он шел за советом, когда дело касалось карьеры или каких-то этических вопросов, и она всегда советовала что-нибудь дельное. И все равно он не сделал такой блестящей карьеры, как они оба мечтали. Теперь, похоже, все менялось к лучшему. Остановка на уровне начальника отдела убийств в Управлении криминальной полиции Осло может закончиться, и он двинется дальше, выше. Вопрос только в том, чтобы не совершить ошибки.