— Так как, Гуннар? — вновь обратился к нему начальник КРИПОС.
Жаль только, что он так устал. Как собака. Это ради тебя, подумал он. Ты наверняка хотела бы, чтобы я поступил именно так, дорогая.
Глава 31
День двадцать первый. Южный полюс
Харри и Ракель стояли в музее возле шхуны «Фрам» и смотрели, как группа японцев фотографирует снасти, одновременно улыбаясь и кивая гиду, который объяснял, что это судно было зафрахтовано Фритьофом Нансеном во время его неудачной попытки стать первооткрывателем Северного полюса в 1893 году, а позже и Руалем Амундсеном, когда он в 1911 году выиграл у Скотта гонку за Южный полюс.
— Я опять забыла часы у тебя на тумбочке, — сказала Ракель.
— Это старинная примета, — заметил Харри. — Это значит, ты должна вернуться.
Она положила ладонь на его руку и покачала головой:
— Мне их подарил Матиас. На день рождения.
О котором я забыл, подумал Харри.
— Сегодня утром он спросил, почему я их не надела. А ты знаешь, как мне непросто врать. Ты не мог бы…
— Я привезу их часа в четыре, — ответил он.
— Спасибо. Я буду на работе, ты положи их в скворечник у двери. Там…
Ей не надо было продолжать. Там она держала ключи от дома, чтобы он мог войти, когда возвращался поздно ночью. Харри ударил ладонью по перилам:
— Если следовать Арве Стёпу, главная ошибка Руаля Амундсена в том, что он выиграл. Стёп считает, что в истории остаются обычно те, что проиграли.
Ракель не ответила.
— Это, наверное, просто попытка найти утешение, — сказал Харри. — Пойдем?
На улице шел снег.
— Значит, все кончилось? — спросила она. — Или до следующего раза?
Он посмотрел на нее, желая убедиться, что она говорит о Снеговике, а не о них.
— Мы пока не знаем, где тела, — ответил он. — Я вчера был у нее в камере, перед тем как отправиться в аэропорт. Катрина так ничего и не сказала. Смотрит куда-то, будто меня там и нет вовсе.
— А ты кому-нибудь говорил, что поедешь в Берген?
Харри покачал головой.
— Почему?
— Ну, — пожал плечами Харри, — я же мог ошибаться. Тогда бы просто вернулся по-тихому и не выглядел бы идиотом.
— Мне кажется, не поэтому, — сказала она.
Харри покосился на нее. Она выглядела еще хуже, чем он сам.
— Честно говоря, сам не знаю. Я надеялся, что преступник все же не она, а кто-то другой.
— Потому что она как ты? Потому что ты мог бы оказаться на ее месте?
Харри не мог припомнить, чтобы он говорил ей, что они с Катриной похожи.
— Она выглядела такой одинокой и напуганной… — Харри зажмурился — порыв ветра бросил пригоршню снега ему в лицо. — Как будто заблудилась в сумерках.
Черт! Черт! Он моргнул и почувствовал, как к горлу подкатывает ком, рыдания чуть не выплеснулись наружу. Может, у него у самого нервный срыв? Его бил озноб. Вдруг он почувствовал теплую ладонь Ракель на своем подбородке.
— Ты не она, Харри. Ты другой.
— Да? — слабо улыбнулся он, отводя ее руку.
— Ты не лишаешь жизни невинных людей, Харри.
Харри отказался от предложения Ракель подвезти его и поволокся к автобусу. В автобусное окно он смотрел на хлопья снега и на фьорд, а сам вспоминал, как Ракель произнесла слово «невинных», — немного повысив интонацию, будто сомневалась и задавала вопрос.
Харри уже собирался открыть дверь, как вдруг вспомнил, что у него кончился растворимый кофе, и прошел пятнадцать метров до лавки Ниязи.
— Странно видеть вас так рано, — сказал Али, принимая деньги.
— Взял отгул, — ответил Харри.
— Погодка-то, а? Говорят, завтра выпадет на полметра снега!
Харри покрутил в руках банку кофе.
— Я тут на днях напугал Сальму и Мухаммеда. На заднем дворе.
— Да, я слышал.
— Приношу извинения. Я был немного на взводе, вот и все.
— Все в порядке. Я только боялся, что вы опять начнете пить.
Харри покачал головой и вяло улыбнулся: ему нравилось прямодушие пакистанца.
— Вот и хорошо, — сказал Али, отсчитывая сдачу. — А как там косметический ремонт?
— Ремонт? — Харри взял сдачу. — Вы имеете в виду уничтожение грибка?
— Какого грибка?
— У меня парень работает, Стурманн или как там его, он обнаружил домовый грибок в подвале…