— Я понял, — отозвался Харри. — Всем нам иногда полезно немного отдохнуть. Мы можем с вами поговорить?
Беккер отослал Юнаса в кафетерий, наказав ждать там, а сам объяснил:
— Решил не водить его сегодня в школу. Все эти вопросы, слухи… не хочу всего этого. Я уверен, вы понимаете.
— Ясно. — Харри достал сигареты, но, увидев, как решительно замотал головой Беккер, убрал пачку в карман. — Уж это-то понять куда проще, чем то, что вы написали на доске.
— Это квантовая физика.
— Звучит туманно.
— Мир атомов вообще туманная вещь.
— Как это?
— Они ломают все известные нам законы физики. Как, например, предмет может находиться сразу в двух местах? Нильс Бор как-то сказал: если тебя квантовая физика не испугала, значит, ты ничего в ней не понял.
— Но вы-то понимаете?
— Нет, конечно! Вы в своем уме? Это же чистый хаос. Но я предпочитаю тот хаос этому.
— Какому?
Беккер вздохнул:
— Мы, то есть наше поколение, стали менеджерами и секретарями наших детей. И Бирта — больше остальных. Все эти дни рождения друзей, внеклассные занятия и футбольные тренировки… Их столько, что я схожу с ума. Вчера мне позвонили из какой-то клиники, потому что Юнас пропустил прием у врача. Вечером у него тренировка по футболу, причем я даже не знаю где. А он, как и все нынешние дети, поди и не знает, как на автобусе-то ездить!
— У Юнаса проблемы со здоровьем? — спросил Харри и достал свой блокнот, где никогда ничего не писал, но вид которого производил бодрящее действие на свидетелей.
— Ничего особенного. — Беккер раздраженно махнул рукой. — Насколько я понимаю, вы пришли по другому поводу?
— Да, — ответил Харри. — Я хотел бы знать, что вы делали вчера после обеда и до самого вечера.
— Что?
— Это моя работа, Беккер.
— Это имеет какое-то отношение к… к… — Беккер кивнул в сторону сегодняшней газеты, которая лежала на неровной стопке бумаг.
— Нам пока ничего не известно. Пожалуйста, ответьте на мой вопрос.
— Скажите, вы меня подозреваете?
Харри промолчал и только посмотрел на часы.
Беккер громко простонал:
— Ладно, бросьте! Я же действительно хочу помочь. Вчера я весь вечер сидел здесь, работал над статьей, которую надеюсь вскоре опубликовать.
— Кто-нибудь из коллег сможет это подтвердить?
— Знаете, почему норвежские исследователи занимают в мировой науке положение маргиналов? Потому что их самолюбование значительно превышает их знания. Я был, как обычно, один-одинешенек.
— А Юнас?
— Он приготовил себе поесть и сидел перед телевизором, когда я пришел.
— В котором часу это было?
— Думаю, сразу после девяти.
— Ага. — Харри сделал вид, что записывает. — Вы просмотрели вещи Бирты?
— Да.
— Нашли что-нибудь?
Филип Беккер провел пальцем по губам и покачал головой. Харри смотрел на него не отрывая глаз. Но Беккер выдержал его взгляд.
— Спасибо за помощь, — поблагодарил Харри, сунул блокнот в карман и встал. — Пойду скажу Юнасу, чтобы он возвращался.
— Пожалуйста, пока не надо.
Харри нашел кафетерий, где сидел Юнас и рисовал, высунув кончик языка. Он встал рядом с мальчиком и взглянул на лист бумаги, на котором пока не было ничего, кроме двух кривых кругов.
— Снеговик.
— Да, — кивнул Юнас. — Откуда вы знаете?
— Зачем мама возила тебя к врачу, Юнас?
— Не знаю. — Юнас принялся за голову снеговика.
— А что это за врач?
— Не знаю.
— А где находится его кабинет?
— Я не должен никому говорить. Даже папе. — Юнас склонился над лицом и стал пририсовывать снеговику волосы. Длинные волосы.
— Я же полицейский, Юнас. Я стараюсь найти твою маму.
Карандаш нажимал сильнее и сильнее, волосы становились чернее и чернее.
— Не знаю, как называется то место.
— А что там было рядом, может быть, помнишь?
— Королевские коровы.
— Коровы?
Юнас кивнул:
— А тетеньку за окном зовут Боргхильд. Она взяла таким специальным шприцем немного крови.
— А кого ты рисуешь?
— Никого.
Филип Беккер стоял у окна и смотрел, как Харри пересекает парковку. В задумчивости он держал на ладони маленькую черную записную книжку. Интересно, поверил ли старший инспектор, что он не заметил его в аудитории? И в то, что вчера вечером он работал над статьей. И в то, что в вещах Бирты он ничего не нашел. Между тем черная записная книжечка лежала в ящике ее письменного стола, она даже и не пыталась ее спрятать. А в книжечке…
Он чуть было не улыбнулся. Глупая баба, неужели она думала, что может его обмануть.