А тут, смотри-ка, и ноги есть у меня, стройные! И глаза по-дурному горят, словно с блеском камней на короне соперничают! И волосы тоже, кстати, в тему! Светлые! И губы – красные! И щеки – румяные! Да я пипец какая красотка! Нереальная!
Я , не выдержала все же, заулыбалась, а потом и вовсе взвизгнула от восторга, покрутилась перед зеркалом.
Не портили впечатление даже грубые боты. Они придавали такую неправильность образу, которая и манила. У меня в голове прямо сразу родилась идея целой коллекции, основанной на этой вот неправильности, на грани с безумием.
Ох, как круто! Круто, круто, круто!!!
Не знаю, для кого предназначался в подарок этот костюм, а он явно в подарок кому-то намечался, понятно же, иначе зачем его в мужской хозяйкой гардеробной прятать, но я его забираю! Мой!
Должно же у меня в моей жизни дурацкой хотя бы что-то быть вот такое! Вот такое!
То, что сразу указывает на наличие другой, хорошей, яркой, светлой, искрящейся, беззаботной вселенной.
Вселенной, что никогда не пересекалась с моей!
И тут вдруг! Под Новый год!
Ну это ли не чудо новогоднее, а?
Я решила переодеться перед выходом из дома.
Очень уж хотелось хоть немного, хоть капелюшечку самую капельную еще побыть в образе вот такой, невероятно красивой, невероятно дорогой Снегурки, почувствовать, прикоснуться, понять…
Ясное дело, что никуда я этот костюм не заберу. Мне и брать-то его некуда. Корону, конечно, утащу, сдам ее потом. А все остальное…
Ладно.
Может быть у девушки маленькая слабость?
Я еще раз крутанулась перед зеркалом, поправила корону, подкрутила растрепавшиеся локоны, улыбнулась снежной красотке из Зазеркалья и вышла из гардеробной. Пора искать кабинет, забирать то, что заказано.
Времени и так много потратила, Ванька там, наверно, возле дома, уже копытом бьет.
Ничего, подождет, засранец.
Кабинет отыскался, согласно плану, в самом начале лестницы.
Я зашла, кинула свой рюкзак в шикарное кожаное кресло и принялась осматриваться, в поисках сейфа.
Вот он, в шкафу… Как и говорил Ванька.
Я увлеклась и потому не сразу поняла, что в доме кто-то есть.
Не заметила, что внизу зажегся свет, дернулась, только , когда по лестнице застучали звонкие каблуки, послышался пьяный женский смех и невнятный низкий мужской бубнеж.
Блин блинский!
Сердце ухнуло в ботинки, мысли, как тараканы, разбежались в разные стороны…
Короче говоря, не смогла я нормально среагировать.
Успела только отпрыгнуть от уже найденного, но не открытого сейфа в сторону окна и замереть там в позе застигнутого внезапным светом фар суриката.
Дверь распахнулась, в кабинете включилось яркое освещение, а на меня уставились два удивленных взгляда.
Женщина, пьяная, красивая нереально, в вечернем блестящем платье, нетвердо покачивалась на тонких каблуках, таращила подведенные глаза, поджимала пухлые губы.
И мужчина…
Ой, мама моя!
Я поняла, чего я теперь буду бояться, что будет моим главным ночным кошмаром на всю оставшуюся жизнь.
Здоровенные мужчины в строгих костюмах, с синими до безумия глазами и сизой щетиной. И взглядом убийцы.
По крайней мере, выражение у него было именно такое, когда он медленно-медленно, без удивления, но с каким-то нереально страшным блеском в глазах разглядывал мое вытянувшееся в струнку тельце с наверняка дебильно-испуганным выражением лица.
- Виктор, это кто? – манерно спросила женщина, тоже рассматривая меня, с неудовольствием, - служанка, что ли? Горничная?