Киваю. Это хорошо.
— С одиннадцати до полуночи — проводим пижамную вечеринку, и укладываем детей спать. Попросят сказку почитать — читаем. Останутся не все, кого-то родители заберут.
— А почему так поздно? Я думала, дети в девять вечера уже в кроватях.
Ева непринуждённо машет ручкой, и снова углубляется в чтение сценария.
— Ладно, главное — продержаться до ночи, а потом я тебе расскажу план на следующий день. За конкурсы и призы не волнуйся. Речь — простая, ясная, весёлым голосом. Это ж дети!
Киваю. Ну да.
Когда внедорожник Романа Аркадьевича подъезжает к особняку, я уже почти не волнуюсь — девчонки молодцы, всё объяснили и рассказали. Ну что, я с пятнадцатью детьми не справлюсь?
Мужчина подходит к кирпичному забору, и звонит в звонок, висящий возле калитки.
— Добрый вечер. Праздничное агентство «Смех».
Замок щёлкает, и калитка отворяется. Из громкоговорителя доносится суровый голос:
— Ждите у дверей. Я сейчас выйду, провожу ваших актёров. С чёрного хода зайдёте.
Мы с девочками выжидательно останавливаемся, и смотрим на начальника. Роман Аркадьевич кивает, и спокойным голосом произносит:
— Всё должно быть гладко. Если что-то пойдёт не так — мигом отзваниваемся. В полночь — контрольный звонок. Держите меня в курсе.
Ева и Диана возбуждённо кивают. Я же стою, ни жива, ни мертва. Действие коньяка, данного мне заботливой Ольгой Леонидовной, уже закончилось, и сейчас я чувствую себя чертовски неуютно. Ещё и крылья феи, спрятанные под моим синим пуховиком, искололи мне все лопатки, а под пышную юбочку-пачку задувает холодный декабрьский ветерок.
Тут к калитке подходит высокая стройная женщина в деловом бордовом костюме. Сверху у неё накинута длинная, до пят, серебристая шубка с капюшоном. Она оглядывает нас с ног до головы, и пренебрежительно фыркает:
— Это, что ли, актёры?
Роман Аркадьевич кивает:
— Самые лучшие, не сомневайтесь, Лилия Иннокентьевна!
— Что-то не похоже! Ваше агентство превращается в шарашкину контору, Добронравов! Хотя бы к вашим постоянным клиентам могли отправить актёров и поинтереснее!
У меня непроизвольно сжимаются кулаки. Вот это фифа! И почему она решила, что может вот так просто оскорблять незнакомых людей?
— Вот увидите, это — профессионалы!
Я осматриваю женщину с ног до головы, напряжённо гадая, кто это — экономка, или хозяйка особняка? Наконец, мой взгляд улавливает кучу деталей — дорогущая шубка, тонкий золотой браслет на запястье, жемчужные серьги в ушах, дорогой парфюм, обручальное кольцо и… стойкий запах алкоголя. И понимаю, что это, скорее всего, жена олигарха.
— Ну ладно, идите за мной. У вас полчаса на приготовление! Гостьи начнут съезжаться с минуты на минуту. Мы договаривались о том, что вы подъедите к пяти! А уже начало шестого!
— Простите, пробки на дороге. Не рассчитал.
Аринкин хахаль весь стоит пунцовый, оправдываясь перед мегерой, и дрожит от страха.
— Смотрите, чтобы мы вас не рассчитали! Сорвёте праздник — вашему агентству придёт каюк. Я обязательно сообщу супругу о вашем промахе.
И она, не попрощавшись с Романом Аркадьевичем, заходит на участок. Мы с Дианой и Евой торопливо бредём за ней. Напоследок, я оборачиваюсь — любовник подруги стоит мёртвенно-бледный, облокотившись на кирпичный забор. Этак его работа доконает, не успеет Аринка в ЗАГС сходить.
Особняк — белоснежный, с колоннами. Смотрится очень красиво. В нём — три этажа, но первый этаж — полуподвальный. Там, скорее всего, расположены всякие хозяйственные комнаты. Рядом — пристроен гараж на две машины. Почти во всех окнах горит свет.
Лилия Иннокентьевна подходит к двери, расположенной в задней части особняка, и окидывает нас строгим взглядом:
— В доме повсюду камеры. Надумаете спереть чего — мигом полицию вызову! Решите моему мужу глазки строить — все волосы повыдёргиваю!
— Нет-нет…
— Молчать! Здесь говорю я! Я — хозяйка, плачу вам деньги. Вы — на побегушках!
Мы с девчонками почтительно замолкаем, а в моей душе нарастает напряжение и раздражение. Какого чёрта я тут вообще делаю?
Ева аккуратно сжимает мою ладонь своей прохладной рукой и одними губами шипит:
— Молчи!
Понимая, что подведу всех, я почтительно опускаю глаза в пол. Женщина удовлетворённо хмыкает, и первой входит в дом. Мы сразу попадаем на кухню, где крутится полноватая армянка с измученным лицом.
— Асмик, наверху всё готово?
— Да, Лилия Иннокентьевна! Столы накрыты, осталось только лимонад принести. Я как раз охлаждаю его.