Рядом — симпатичная молодая женщина. Темноволосая, улыбчивая. С открытым лицом и ясным взглядом. Видимо, мама.
Я переключаю взгляд на мужчину, и вся холодею. На меня, с фотографии, смотрит тот самый парень, который изнасиловал меня в туалете ночного клуба, десять лет назад. Неужели, это он?
По моему телу бегут огромные мурашки, размером с кошку, дыхание учащается, и я до боли закусываю нижнюю губу.
Я всматриваюсь в эти черты лица, и отчаянно понимаю, что это не сон, и я не сошла с ума. Фот сделано четыре года назад, то есть с того происшествия прошло пять с половиной лет. Парень, конечно, возмужал, но черты лица остались прежними. И, хоть тогда он и был, в основном, сзади меня, я хорошо запомнила его татуировку.
На фотографии мужчина нежно обнимает жену и дочь, рукав дорогой рубашки задрался, и мне хорошо видна татуировка — обвившаяся вокруг запястья змея, кусающая свой собственный хвост.
— Нет, этого просто не может быть!
Сколько раз, мысленно, я мечтала о нашей встрече? Сколько раз я просила этого у Господа Бога? Сколько раз я пыталась найти этого парня, вглядываясь в лица всех проходящих мимо мужчин?
А я, оказывается, не там искала. Олигархи не ходит по магазинам, не ездят в метро и не сидят в дешёвых кафе. Но, теперь мне несказанно повезло!
Я возвращаю фотографию на место, и набираю номер подруги.
— Арина! Как, ты сказала, зовут этого олигарха, для дочери которого я провожу праздник?
— Александров Павел Иванович. А что? Ты уже с ним познакомилась?
— Я уже с ним знакома.
— Да ладно?
— Аринка, это тот самый Пашка, понимаешь?
— С которым ты… девственности лишилась? Откуда узнала? Встретила его?
— Фотографию нашла.
— И, что ты теперь будешь делать? Только не бросай задание, умоляю! Роман и так перенервничал сегодня с этой дурацкой лошадью! Еле спать его уложила, пришлось успокоительного дать.
— И не собираюсь. Мне нужно с ним поговорить. Это судьба, понимаешь? Он должен мне помочь!
— Помочь? В чём? Он же ничего не знает? Думаешь, он тебе на слово поверит? Ребёнок же умер! У тебя никаких доказательств!
Но я уже скидываю звонок. Аринке ничего неизвестно. Она пребывает в полной уверенности, что мой малыш мёртв. Но, я-то знаю, что это не так. И Пашка — единственный, кто сможет мне помочь.
Глава четвёртая
Я просыпаюсь от громкого стука в дверь, и, перевернувшись на другой бок, снова закрываю глаза. Но, стук не прекращается. Значит, это не дурной сон. Ну, кто надумал меня будить таким диким способом, да ещё и в такую рань?
Я хватаю с тумбочки свой телефон, и смотрю на высветившиеся цифры. Тридцать первое декабря, полвосьмого утра. Ну, и какого чёрта? У меня выходной, а на двери моей квартиры совершенно точно есть звонок.
Так кому там неймётся?
Открываю глаза, и с изумлением оглядываюсь — лежу на небольшой кровати в какой-то маленькой, светлой комнате. Из мебели — только шкаф, кресло и журнальный столик.
Тут же я вспоминаю все события вчерашнего вечера, и мигом вскакиваю с кровати. У двери стоит испуганная Ирина:
— Ой, я уж вас бужу, бужу. А вы так крепко спите!
— Что случилось?
— Так, вроде, с восьми у вас рабочий день. Никто не знает, во сколько девочка проснётся, но вы должны быть в образе феи к этому.
Киваю. Да, горничная права. Мне следует, по крайней мере, одеться. Напялив костюм феи, я подхожу к зеркалу, и оглядываю свою мордашку. Вчера забыла умыться — и вот, результат на лицо. Макияж Лерчика, конечно поплыл, но, смотрится ещё весьма прилично. Значит, у парня и впрямь дорогая косметика, которой он так дорожит.
С собой у меня косметики почти нет — я, как-то не продумала этот момент. Ну да ладно! Чем макияж феи может отличаться от макияжа Снегурочки? Только красными щеками! А уж их-то я сумею намалевать.
Через полчаса, полностью готовая, я выхожу из своей маленькой спальни и топаю на кухню. Там Асмик варит на плите в турке чудесный кофе, запах которого распространяется на весь первый этаж.
— Доброе утро. А почему вы не воспользуетесь кофемашиной?
— Никакая машина не приготовит кофе так, как я. Попробуй, не стесняйся.
Она аккуратно наливает мне в крохотную чашечку обжигающий напиток, и я закатываю глаза от умопомрачительного запаха.
— Вы просто волшебница!
— Нет, это ты волшебница, а я — повар!
Я оглядываю свой внешний вид, вспоминаю о крыльях феи, и расплываюсь в улыбке. У армянки очень тонкое чувство юмора.