Схватив книгу Достоевского, я обхожу стеллаж, и ставлю потрёпанный том Фёдора Михайловича на отведённое ему место. Юлечка застенчиво опускает глаза в пол, и принимается грызть ноготь на левой руке.
Видимо, нервничает.
Библиотеки — уже давно не популярное место среди посетителей, и, в основном, наших постоянных читателей можно по пальцам пересчитать. Но, с приходом молоденькой Юли к нам потянулись молодые люди, которые, с интересом заглядывались на симпатичную девушку.
— Анастасия Игоревна, можно, я уйду сегодня пораньше?
Я смериваю девушку усталым взглядом, и делаю взмах рукой:
— Конечно. Всё равно в библиотеке пусто.
— Спасибо!
Она подскакивает на месте в радостном ожидании, оставляет ногти в покое, и широко улыбается по-детски открытой улыбкой.
— Дима в кафе пригласил, которое в Торговом Центре. Оно недавно открылось, там такой интерьер прикольный! Видели?
Мотаю головой, с раздражением отходя от девушки, и проверяя, все ли издания стоят на своих местах.
— А потом по магазинам прогуляемся.
— Чудесно.
Я пытаюсь сбежать, чтобы не слышать радостное тарахтение Юлии, но ей, видимо, просто не с кем больше поделиться своим приподнятым настроением и планами на предстоящий вечер.
— Новый Год уже через пять дней, и я пригласила Димку к себе, с родителями буду знакомить, как потенциального жениха! Так мы после кафе по магазинчикам походим, он хочет родителям моим подарок купить на Новый год.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать почти.
— Не рано, для замужества-то? Лучше б в институт поступила. Что за работа в библиотеке?
Юлечка поспешно мотает головой, и словоохотливо продолжает:
— Да ну, этот институт. К чему он? Димка пусть учится, на работу устроится потом престижную. Вот вы институт окончили, на врача. А всё равно тут сидите. Почему?
Молчу. Этого ей знать совершенно не обязательно.
Девчонка презрительно фыркает, думая, что уела меня, и продолжает делиться со мной своими взглядами.
— А девочке знания ни к чему — она хозяйкой должна быть хорошей, вот это главное!
Я поднимаю глаза в потолок. Ну и ну, вот это современные представления о жизни? Я всегда стремилась получить высшее образование, а потом устроиться на престижную работу.
Но, не вышло.
— Знаете, я какой борщ варю? Объедение просто! Настоящий, с пампушками! А блинчики у меня — тонкие, кружевные! Не буду себя расхваливать. Просто, принесу вам завтра попробовать. Димка с ума сходит от моей стряпни! Вы-то всё сплошь химией питаетесь!
— Мне не для кого готовить, да и некогда.
Опускаю глаза в пол, и бреду к стойке — там лежат ещё несколько книг, которые нужно разобрать по стеллажам. В стопочке, аккуратно сложенной, сплошь — произведения Пушкина. Видимо, какая-то стайка школьников разом сдала книги в библиотеку, наконец, закончив изучать произведения великого писателя. Юлька идёт за мной, размахивая руками.
— Ой, я так люблю Новый Год! В городе всё украшено, так красиво! Люди все довольные, радостные, покупают подарки родным и близким. А вы любите этот праздник?
Я отрицательно мотаю головой. Мне абсолютно не хочется распространяться на эту тему, но девушка не отстаёт.
— А почему?
— У меня бабушка умерла тридцатого декабря, три года назад. Она меня вырастила после смерти родителей, была мне как мать. С тех пор я этот праздник не отмечаю.
— Ой, простите.
Конечно, есть ещё одна причина, но об этом словоохотливой девушке знать совершенно не обязательно. Юлия опускает глаза и подбегает к заснеженному окну, забранному решёткой.
— Димка приехал. Так я пойду?
— Иди.
Юлька делает заключительный взмах рукой, и вся стопка с книгами Пушкина, с грохотом, падает на пол.
— Ой!
Неловко прикрыв рот рукой, она кидается к разноцветным томам, но я жестом останавливаю её, указывая пальцем на окно:
— Дмитрий приехал, беги. Не заставляй парня ждать, я всё сама соберу, и по местам расставлю.
Девушка убегает в подсобку и вскоре возвращается, одетая в дублёнку и смешную вязаную шапку-ушанку. Подскакивая ко мне на ходу, она ласково шепчет:
— Спасибо вам большое! Дай вам Бог в Новом Году жениха хорошего, денег много, любви и деток!
Улыбаюсь. Ах, какое хорошее пожелание! Но мне, скорее всего, ничего из этого не светит. А виной всему — моя бесхребетность и повиновение бабушке. Эх, если бы я тогда была решительнее…