— В твоих вещах мы ничего не нашли. В той норе, где пряталась тоже. Где ты их спрятала?
— Ты хоть понимаешь, что именно украла, лапуля?
— Мы все равно узнаем правду.
— Пытать будете?
— Сладко пытать, лапуля, — обжег горячим дыханием мои губы Матвей, скользнул языком между ними, надавил пальцами на мои скулы, вынуждая открыть рот. Ворвался внутрь, жадно, голодно, поглощая мои возмущенные стоны.
Мужчина накинулся на мой рот, завоевывая, заставляя покориться, захватывая в плен. Варвар, дорвавшийся до безумно желанной добычи.
Окружая дурманом незнакомых, горячих ощущений. Утягивая в порочный жаркий омут. Заставляя, плавится от одного только поцелуя.
— Думаешь, пытать можно только болью? – услышала краешком одурманенного мороком сознания порочный голос Устина. – Когда мы с тобой закончим, ты будешь умолять, стонать, сгорать от похоти и страсти.
Матвей отстранился, порочно облизывая губы, смакуя мой вкус, словно самое драгоценное лакомство. Зажмурившись. Урча от удовольствия и кайфа.
— Ты будешь сходить с ума от жажды быть оттраханной нами. Потечешь как самка, учуявшая своих самцов. – Устин наклонился надо мной, а я замерла, заметив в его руках острый клинок, сверкающий серебристыми гранями. – Пришла пора, развернуть наш подарок, Снегурочка!
Поддел кончиком клинка вырез платья. Легко распарывая ткань от горловины до самого подола.
От прикосновения холодного металла к разгоряченной коже, смесь огня и льда прокатилась по телу бурлящим потоком. Горячая лава сладкой патокой потекла по венам, воспламеняя все тело.
— Смотри, брат, какие твердые сосочки! – пробормотал Устин, проводя плоской поверхностью клинка по тугой чувствительной вершинке.
Глава 2
Алевтина
Ахнула, почувствовав скольжение холодного металла по нежному пику. Застонала, от жара, что растекался горячей патокой по всему организму. Воспламеняя каждую клеточку, будоража все нервные окончания.
— Как тебя зовут, Снегурочка? – выдохнул хрипло мне в губы Матвей, скользнув языком сначала по нижней, затем по верхней, прикусив поочередно каждую. И тут же зализывая укус. Чередуя боль с наслаждением. – Отвечай!
— Какая неразговорчивая девочка нам попалась, брат, — проурчал Устин, убрал лезвие, наклонился, и обхватил ртом пульсирующий пик. Чуть прикусил зубами, зализал, снова прикусил. А затем, с силой втянул ртом тугую горошинку, жадно, голодно урча, присосался. Ритмично, смачно причмокивая, ударял по соску языком.
Отстранился, с пошлым причмокиванием выпуская изо рта блестящий от влаги болезненную вершинку.
Безумным взглядом испепеляя, облизнулся, снова и снова ударяя языком по соску.
— Ммм, какая вкусная ягодка, — урчал довольно зажмурившись, покрывал поцелуями засосами пышную грудь, то одну то вторую, оставляя на нежной коже постепенно краснеющие засосы. – Пытать можно не только болью, но и наслаждением, лапуля. – Ухмыльнулся, заметив, как затянуло мутной поволокой мои глаза.
Терзая один сосок ртом, по второму проводя то плоским лезвием, то острием. Заставляя замирать от страха, вздрагивать, от жалящего касания острого клинка.
Трепетать от страха, смешанного с удовольствием.
— Видишь, — пробормотал Матвей, сверкая безумным полным похоти взглядом, — мы можем довести тебя до пика, сделать так, что ты будешь извиваться под нами, стонать, кричать, умолять трахнуть, дать тебе кончить…
— Можем много, очень много часов удерживать тебя на грани оргазма, — вторил брату Устин, периодически отрываясь от моей груди, выпуская изо рта одну припухшую вершинку, и тут же переключая внимание на другую. – Поверь, жажда кончить, получить разрядку окажется настолько мощной, что ты расскажешь нам все!
В этот момент, эти двое отморозков напоминали огромных хищников, готовых сожрать долгожданную жертву.
Они, урча, пошло причмокивая, терзали мое тело, оставляя на полыхающей огнем коже засосы. Терлись о мое тело лицом, напоминая больших котов, помечающих свою самку.
Никогда в жизни ничего подобного не испытывала. Все тело взбунтовалось против разума, который почти утонул в океане безумной страсти.
— Как тебя зовут, Снегурочка? – сквозь марево похоти услышала, как Матвей повторил вопрос, сжимая пальцами припухший пульсирующий сосок. – Смотри на меня!
Не подчинится властному низкому голосу, пробирающему до самого нутра, оказалось невозможно.
Боже, никогда в жизни мне не приходилось сталкиваться с таким количеством тестостерона на квадратный метр.
Они продолжали сладкие пытки, сводили с ума, почти доводя до кульминации, и не позволяли кончить.
Словно чувствовали интуитивно приближение оргазма, и тут же останавливались.