За весь вечер ни она, ни он не подошли друг к другу. Михаил ощущал себя трактористом с грязными руками, плебеем, не умеющей выразить мысль, в общем, гадким утенком в стае прекрасных птиц.
Насколько надо было уничтожить свою личность самостоятельно и с помощью представлений, доминирующих в обществе, чтобы сделать себя изгоем, чтобы презирать самого себя?! Но с другой стороны, что, как неудовлетворение собой, заставляет человека совершенствоваться! Разве не развилась бы в Михаиле способность к самосовершенствованию, настойчивое желание учиться дальше, если бы ни зависть к удачливым людям. Нет, это не черная зависть, которая желает издохнуть соседской корове, а стремление не отстать и не скатиться в кювет жизни. Если это и называется завистью, то в этом случае она - двигатель и реализация личности.
В чем же тогда и где истина? Истины нет в абсолюте. Она в двух сторонах медали, в спектральном разложении, в сознании индивидуума, она в вечном поиске.
Великий сбор перед праздничной ночью, как обычно, проходил возле первого подъезда. Вино без закуски усиленно проталкивалось в организм, занюхивалось спичечным коробком, потными волосами Вити Перематова.
- Где будем отмечать? – поинтересовался Михаил у товарищей.
- Да, пойдем со мной – там нас ждут, - с уверенностью, что за ним последуют, позвал Андрей.
- Это рядом?..
- Соседний дом - там мой класс собирается.
- А это удобно?
- Не дрейфь – там ты нужен.
- Я? – удивился Михаил. - Кому?
- Меня просили не говорить.
- А не получится, что «все подружки по парам», а я буду немой укор их блуду?
- Не понравится – уйдем, - успокаивал очень уверенный Тома.
Интрига Андрея заинтересовала Михаила. Взяв с собой Витю, втроем они постучали в дверь.
- Снегурочка? - удивился Михаил, когда в прихожую вышла их встречать девушка, в очередной раз всплывающая в его жизни.
- Снегурочка! - с заигрывающей интонацией ответила девушка.
- Не ожидал. Так вы с Андреем одноклассники?
- Он у меня домашние работы списывает.
- Вообще, ты мне внучка, если помнишь.
- Помню. Ты был современным Дедом Морозом, и вместо бороды из ваты у тебя были борода и парик из магнитофонной ленты, а еще - брюки колокола и рубашка из клочков разной ткани, наверное, из одеяла. И еще что-то помню.
- Да, виноват. А сейчас, знаю, еще и дурак.
«Странно, - думал Михаил, - еще год назад Оля была нескладной девчонкой. Целоваться не умела, была неестественно напыщенна. Поэтому, проводив ее и пообещав позвонить, он скрылся. Но сейчас!..
- Ну да, я поверила, - насмешливо-заигрывающе продолжала внучка.
Алкоголь уничтожил чувство никчемности, полился даже блуд в речи – все текло как-то легко.
Общий стол закончился речами из телевизора, пустыми бутылками и отсутствием большинства членов вечеринки. Попарно они расползлись везде: в ванной, туалете, в тесной кладовке под грудой пальто, за шторой. Противиться природе школьники не могли. Они забыли запреты официальной нравственности, по параграфам которой это должно было происходить после восемнадцати лет. А ведь мамы и папы понимали, отпуская дочерей на ночь, что будут делать их девочки, и что будут делать с их девочками мальчики.
Михаил завладел вниманием оставшихся. Он видел, как один из одноклассников Оли отвалил от нее, не добившись взаимности. Андрей наклонил голову к уху Михаила.
- Стравинская хочет с тобой… - она отшила Болтену. Она от тебя не отходит и глаз не отрывает. Давай, Миха!..
«Кого он учит», - думал Михаил, а вслух, на ухо, перекрикивая музыку, прокричал:
- Я вижу.
Болтливый во дворе, Андрей совсем не был таким в своем классе, поэтому тамадировал Миша.
- «Как филин поймал летучую мышь. Когтями сжал ее кости…» - выразительно пугал он оставшихся девчонок толстовскими страшилками и уплетал одновременно торт.
- Не тяжело с полным ртом? - улыбаясь, капала ядом Оля.
- Ум, - говорит твой одноклассник Тамарин, - надо питать.
- Но не пальцем же снимать крем!
- А, да ладно - торта хочется!
- Бедненький, возьми мой кусок.
- Подтаскивай...
Андрей и Витя где-то растворились. Видимо, опять совокупились две энергии мордобития.
«Кажется, они собираются вновь на большую дорогу. Неспроста, ходят, шепчутся», - пронеслось в мыслях у Михаила.
Он чувствовал, что товарищи его что-то затевают, но ему совсем не хотелось особенно сейчас влезать в их авантюру. Более того, они мешали ему своими подсказками, а его краснречило перед Олей. Оболтусы уходили курить в подъезд и, вдруг, засобирались, оборвав лебединую песнь товарища.