Но паренёк был очень аккуратен — смущённо пряча глаза, он снял магнит не коснувшись моего тела.
Моё растущее возбуждение требовало разрядки. Когда мы вышли на парковку, я почувствовала небольшое облегчение — морозный воздух слегка остудил мою разгорячённую киску. На меня обращали внимание все, кто был в этот момент на парковке — в таком наряде я явно не сочеталась с грязной и холодной парковкой. Грязный, полурастаявший снег лежал на асфальте. Свежий снег белыми шапками украшал крыши машин, заезжающих на стоянку. И я, в красном полуоткрытом платье, в новеньких ярко белых туфлях и с голыми ногами. Представляю, насколько вызывающе я смотрелась!
Но мне нравилось это внимание! Я заряжалась от него какой-то неведанной энергией!
Уже оказавшись в машине, я поняла, что возбуждена до предела и мне позарез нужна разрядка.
Выехав со светлой парковки, мы оказались на тёмной заснеженной улице. Снег валил такой, что поток машин не успевал даже накатать колею на дорогах. Рома ехал очень осторожно, но несмотря на это машину в поворотах заметно сдвигало в сторону.
Глядя на эти сугробы, мне захотелось сбросить с себя всю одежду и плюхнуться в снег. Представляя, как холодный снег остужает моё разгорячённое от желания тело, я возбудилась ещё сильнее. Писька зудела так, что только снег мог снять это растущее возбуждение.
— Рома, сверни пожалуйста к озеру, — попросила я Романа, не в силах больше терпеть.
— Зачем?
— Хочу в снег, сил нет.
— Ого! — обрадовался он, — давай. Только я буду снимать.
— Делай что хочешь, — сказала я. Мне не терпелось, поскорее окунуться в свежую снежную ванну.
Рома свернул с основной дороги на маленькую дорожку, которая вела к озеру. Машины здесь почти не ездили, и снега было заметно больше.
— Всё, тормози! — сказала я, снимая с ног туфли.
— Подожди, мы же ещё не доехали, — проговорил он, останавливая машину, прямо на середине дороги.
— Сил больше нет!
Открыв дверь машины, я вышла на дорогу, ступив босыми ножками в снег.
Достав мобильник, Рома включил камеру и приготовился снимать.
— Мммм… Как здорово!
От восторга я стала кружиться на месте. Снег приятно остужал мои босые ножки. Он был такой свежий, нежный, лёгкий и слегка прохладный.
— Готов? — спросила я, снимая через голову только что купленное платье.
— Ага, — Рома, смотрел на меня через экран мобильника, снимая видео.
Оставшись совершенно голенькой, я прошлась вперёд-назад перед машиной, освещённая светом её фар. Я шла медленно и упруго, качая бёдрами и перекрещивая ножки, как это делают манекенщицы на подиуме — мне хотелось подразнить Рому. Он вышел из машины, продолжая меня снимать.
Такой же походкой я пошла в сторону обочины, где лежал нетронутый никем снег. Ножки погрузились по щиколотку, потом вдруг резко утонули по колено, и я плюхнулась в сугроб!
— А-ааа… — вырвался из меня стон облегчения.
Я переворачивалась со спины на грудь, потом опять на спину. Черпала горстями снег, накидывая его на грудь, на плечи, на голову… Гладила снегом свои бёдра, живот, грудь…
— М-ммм…
С ног до головы я была в снегу, но холода совершенно не чувствовала — моё возбуждение, накопившееся за вечер, грело меня. Я направила порцию снега в пылающую огнём щёлочку. Мне казалось, она готова растопить тонну снега!
Уже после третьей порции снега, которую я втирала в мою щёлочку, я поняла, что оргазм вот-вот накроет меня! Зачерпнув руками очередную горсть снега, я вдавила её в свою ненасытную щёлочку и сразу же содрогнулась в сладких конвульсиях.
Не в силах больше сдерживаться, Рома бросил в машину мобильник, которым он меня снимал и кинулся ко мне. Я была в полубессознательном состоянии, когда почувствовала, как чьи-то руки поднимают меня из сугроба.
Он перетащил меня на дорогу и положил перед машиной — снега здесь было поменьше. Торопливо расстегнув штаны, он перевернул меня на живот и смахнув рукой с моей попы снег и всем своим весом вдавил меня в дорогу.
С каждым его движением, я чувствовала, как мой лобок всё глубже вдавливается в снег. Мне казалось, что ещё чуть-чуть и растопив снег и лёд, он упрётся в асфальт. При этом лобок настолько замёрз, что я его почти не чувствовала, так же как и свои сиси, которые расплющившись об дорогу, при каждом движении Ромы, елозили по снегу.