Пальчики на руках и ногах тоже сильно замёрзли. И только попе моей было хорошо — она согревалась, упруго отвечая на каждое падение сверху, тела Романа.
Наконец зарычав, Роман сильно вздрогнул и через некоторое время обмяк, полностью придавив меня своим весом. Когда он поднялся с меня, я вскочила на ноги и ринулась к машине. Хорошо, что Рома не заглушил двигатель, и в салоне было тепло. Забравшись с ногами на сиденье и обхватив их руками, я сидела замёрзшая, но счастливая — я порадовала себя незабываемым снежным оргазмом и доставила удовольствие своему мужчине!
— Замёрзла, Снегурочка моя? — спросил Рома, залезая в машину. Глаза его светились счастьем.
— Угу, — ответила я, — Не страшно, сейчас отогреюсь…
Я сидела голенькой всю оставшуюся дорогу до дома. Тело отходило от мороза и мне было хорошо. Я уже совсем согрелась, когда мы подъехали к моему дому. Не хотелось вставать, одеваться, выходить — я разомлела от тепла и приятная ленивая истома придавила меня к сиденью.
— Приехали, — услышала я.
— Ага, — ответила я.
Рома посмотрел на меня.
— Не хочешь выходить? Давай посидим немного, — предложил он. Протянув ко мне руку, он взял мою левую ножку и перенёс её к себе на бедро. Нежно водя своей ладонью по внутренней стороне бедра, он гладил мне ножку — я была на седьмом небе… Он гладил мою стопу, перебирал пальчики — я просто улетала… Я сидела голышом в машине, с разведёнными в стороны ногами рядом со своим подъездом и мне было наплевать — так мне было хорошо!
В какой-то момент я поняла, что на меня кто-то смотрит. Посмотрев в окно, я встретилась взглядом с глазами Антона, соседа, молодого парня, младше меня на два или три года, который жил этажом выше. Взгляд его был совершенно ошалелый. Машина наша стояла под фонарём и ему открывался замечательный вид на все мои прелести! Поняв, что я его заметила, он поспешил пройти мимо, в сторону подъезда.
— Блин! — дёрнулась я.
— Да, ладно… Подумаешь. Что он там увидел, в темноте, — успокаивал меня Рома.
— Да он всё видел! Мы тут под фонарём, как два тополя на… Только бы он предкам ничего не рассказал…
«Так, хватит на сегодня позора», — думала я, второпях одевая сапоги.
— Стоп, а где моё платье? — проговорила я, осматривая свои вещи.
— Так вот же оно, — сказал Рома, протягивая мне новое платье.
— Да, не это… Моё старое платье, в котором я была.
— Ой…, - проронил Ромик с виноватым видом.
— Что «ой»? — спросила я, подозревая что-то не очень хорошее.
— Ты знаешь, когда ты примерила это платье, я забыл обо всём на свете. Мне кажется, я повесил его на ряд с одеждой и там его и оставил…
— Блин! — расстроилась я, — это было моё любимое платье.
— Ну ладно тебе…, - утешал меня Рома, — мы ещё купим… лучше…
— Ну, хорошо, — успокаиваясь, сказала я, — я согласна… Особенно если оно будет таким же красивым, как это!
Всё это время я продолжала сидеть голой в машине, совершенно не обращая внимания на проходящих мимо прохожих. Впрочем, совершенно так же, как и они не обращали на меня внимания. Или делали вид, что не замечают… Не знаю… Но определённо одно — я что-то совсем уже обнаглела… Сидеть голой в машине, рядом с домом — это конечно уже верх наглости. Но надо отдать должное, что отчасти причиной этому было моё совершенно расслабленное состояние, то состояние пофигизма, в котором я обычно нахожусь после моих снежных приключений.
Одеваться мне ничутельки не хотелось, но надо было выходить из машины. Кое-как надев на себя платье, потому что в машине делать это жутко не удобно, я вышла из машины, поправляя по ходу задравшееся до пояса платье. Куртку я одела уже на улице.
Попрощавшись с Ромиком, я забежала в подъезд. В руках я тащила пакет с туфлями и сумочку. Поднявшись на один пролёт, я столкнулась с Антоном — он стоял у окна и как будто ждал меня.
— Привет! — сказал он.
— Привет…, - пролепетала я, пряча глаза. Его мне сейчас меньше всего хотелось бы видеть.
— Ты не очень легко одета? — с ухмылкой заметил он, глядя на мои голые ноги, — зима однако.
— А тебе то какое дело? — зло проговорила я. Вся эта ситуация начинала меня подбешивать, — Ты что, нотации мне собираешься читать?
— Нотации тебе будут родаки читать, когда увидят вот эту фотку, — сказал он победоносно, протягивая мне мобильник, на экране которого была фотка голой девушки, сидящей в машине, на пассажирском сиденье.
Я была в шоке! Я стояла, как истукан, вглядываясь в изображение голой девушки, смутно осознавая, что это я. Ноги девушки были широко распахнуты в стороны, было отчётливо видна гладко выбритая писечка, на которую удачно падал свет фонаря, но вот лицо… Можно было поспорить, с тем фактом, что это я.