— Лица вообще не видно, — заявила я.
— Хорошо, а как тебе это, — сказал Антон, поколдовав немного с телефоном и вновь показывая мне экран.
Его вид победителя мне совсем не нравился. Я попой чувствовала надвигающуюся неприятность.
То, что я увидела на экране, мне понравилось ещё меньше. Это было видео того, как я вылезала из машины — этот маленький «сучонок» снимал из окна подъезда. Платье было задрано до пояса и видно было, что ни трусов, ни колготок на мне нет. Это длилось буквально несколько мгновений, но этого было достаточно. И то, что это действительно я, на видео, сомнений уже никаких не было.
— И что ты хочешь? — подавленно спросила я.
— Секса!
— Пиписька ещё не выросла, — буркнула я.
— Я бы не советовал грубить мне, — раздражённо ответил Антон, — а то покажу твоим предкам весёлые картинки, и разбирайся, как хочешь…
— Так, что же ты хочешь?
— У нас мальчишник будет в воскресенье, у друга день рождения и ты бы здорово украсила своим присутствием наш вечер.
— Ну уж, хрен тебе! — возмутилась я, — показывай свои картинки моим родителям… Мне всё равно…
Отдаваться этим соплякам на потеху, мне совершенно не хотелось. Уж лучше пусть мне предстоит нелицеприятная беседа с родителями и масса неприятных объяснений, чем шанс прослыть шлюхой.
— Ну, ладно, — Антон почувствовал, что рыбка срывается с крючка, — тогда просто окажи мне услугу…
— Какую ещё услугу? — поинтересовалась я.
— Покрась в комнате у меня потолок.
— Ты чё, дурак? Серьёзно, что ли? — с недоверием спросила я.
— Ну, да, — проговорил он, — предки уехали, и дали задание побелить потолок до завтра. Знаешь, как неохота…
— И это всё? — всё ещё сомневаясь, спросила я, — и после этого ты сотрёшь эту запись?
— Ну, да, — сказал он, искренне глядя мне в глаза.
Про себя я подумала, что даже если его цель просто заманить меня в свою квартиру, то уж один на один, я как-нибудь с ним справлюсь. Мне конечно очень не хотелось красить сейчас потолок, тем более, что я совершенно не представляла, как это делается, но другого выхода у меня не было.
— Ну, ладно… — проговорила я, всё ещё не веря, что такой малой «кровью» смогу отделаться от его шантажа.
Он пошёл вверх по лестнице и я следом за ним. Войдя в квартиру, он включил свет, снял верхнюю одежду, ботинки и стал наблюдать за мной. Куртку я повесила на крючок и сняв сапоги осталась босиком стоять в коридоре. На мне из одежды осталось лишь новое платье, которое мы с Ромой только что купили.
— Классно выглядишь…, - с восхищением в голосе произнёс он.
— Спасибо, — недовольно пробурчала я в ответ, хотя мне был приятен его комплимент — я видела, что он искренно это сказал.
Он провёл меня в свою комнату. Мебели в комнате почти не было, занавески с окон сняты и пол был застелен плёнкой — всё было готово для покраски. А на полу, рядом со стремянкой, стояла банка с краской — Антон не обманул меня.
— Вот… — обронил он.
— Я тут уже начал, — продолжил он, показывая на угол комнаты.
Часть потолка на самом деле уже была покрашена, и пол в этом месте был весь в пятнах краски.
— Краска капает и может попасть на голову, поэтому лучше спрятать волосы, — сказал Антон, протягивая мне трикотажную шапочку.
— Спасибо, — с грустью проговорила я, понимая, что шапочка меня наверно не спасёт.
— Слушай, а может у тебя есть какая-нибудь ненужная футболка, — без надежды в голосе спросила я, — а то я это платье не могу испачкать, а кроме него у меня больше ничего нет.
— Нет, Кристин, извини, — сказал Антон, едва скрывая удовольствие.
«Ну и хрен с тобой» — подумала я.
И я сняла платье, оставшись совершенно голой.
Антон смотрел на меня во все глаза. В его взгляде было столько эмоций: и страсть, и возбуждение, и радость, и любопытство…
Убрав волосы под шапочку, я двинулась в сторону стремянки. Окунув валик в банку с краской, я стала подниматься по ступенькам. Я видела, как краска собирается на краю валика, и старалась успеть донести валик до потолка, прежде чем краска потечёт вниз. Я уже поднялась на верх стремянки и почти распрямила руку, как вдруг неожиданно краска, не удержавшись на краю валика, густо капнула мне прямо на грудь…
— Ой! — взвизгнула я.
Антон, раскрыв рот, смотрел на меня — струйка белой краски медленно стекала по моей правой груди, окрашивая сосочек.