Бросив последний взгляд на макушку и удостоверившись, что все хорошо, я спустила ногу на ступеньку ниже, памятуя об узкой, сковывающей движения юбке и высоких каблуках.
— О, привет! Мы тебя и не заметили, — сказала Алина кому-то, кто, видимо, появился в дверях.
Ответа не последовало. Я обернулась и едва не потеряла равновесие. Помогло то, что держалась за перильца на самом верху стремянки.
В приемную зашел Миша. Здоровый и невредимый. В распахнутой куртке, под которой виднелся темно-синий пуловер. Безупречно выглядевший, спокойный и уверенный, как обычно. В отличие от меня, озлобленной, недовольной, бледной, с растрепавшейся прической и следами пыли на жемчужно-серой блузе и белой юбке.
Хотя обращенный на меня взгляд спокойным как раз не был. В трактовке его не ошибалась никогда: я что-то натворила и меня ждет разбирательство, а после суровый вердикт.
И пусть! В адрес Воронова у меня тоже много упреков накопилось.
Я выпрямилась, отвернулась и начала медленно спускаться, а внутри все пекло желанием как можно скорее оказаться внизу и встретиться с противником лицом к лицу.
Краем глаза заметила удивленное выражение лица своей начальницы, а в следующий миг ноги вдруг потеряли опору, тело куда-то повело. Испуганно вскрикнула и неожиданно обнаружила себя на руках у Миши.
— Самонадеянность и беспечность наказуемы. Травмами, — глухим, будто севшим голосом изрек он, глядя на меня с укором и недовольством. — Кроме тебя, под потолок некому было залезть?
— Некому, — отрезала, нахмурившись, закипая.
От мужчины пахло морозцем и снегом. Отметила следы усталости на его лице, выжидание и напряжение, притаившиеся в глубине карих глаз. Где же он был? Какие проблемы разгребал?
— В следующий раз звони мне, — зло прищурился Воронов.
— Ты же знаешь, что не стану.
Стоявшая рядом Алина тактично покашляла, привлекая наше внимание и заставив Мишу, собиравшегося что-то ответить, умолкнуть. Он поставил меня на пол, но не отпустил, схватив за руку.
— Алина, ты нас извини, но мы должны обсудить завтрашнюю вечеринку, — заявил тихим хриплым голосом.
Я, изумленная и возмущенная, повернула к нему голову. Все было готово: сценарий, перечень закусок, спиртное. Мы давно обсудили каждый пункт, возможные трудности, различные тонкости. Он случайно удалил наш чат во «ВКонтакте»?
— Конечно, конечно, — понимающе улыбнулась Алина.
Скрипнув зубами, я вырвала ладонь из руки мужчины, процедила:
— Сначала я здесь все закончу.
— Да я сама… — начальницу прервал звонок телефона на моем столе.
Я с облегчением и злостью одновременно поспешила ответить.
Беседа с клиентом заняла у меня около двух минут. За это время Миша успел переброситься парой фраз с Алиной и покинуть приемную.
Чудесно! Сразу стало легче дышать, мыслить и вообще жить. Вот если бы еще куда-нибудь деть бурлящий во мне злобный задор, то повышающий адреналин в крови, то бросающий в пучину противоречивых эмоций…
Когда положила трубку, начальница уже закрыла последнюю коробку с игрушками и гирляндами, которым не нашлось применения, подошла к стремянке.
— Аккуратно, она пыльная, — устало предупредила ее.
— То-то ты такая красивая, — усмехнулась девушка.
— Ерунда, — махнув рукой, я откинулась на спинку кресла.
Уйти бы сегодня домой пораньше… Всласть погоревать. Разбить что-нибудь. Обжечься в душе. Вчера Алина отметила мой жалкий вид и психологический раздрай — отпустила уже в половине четвертого. Сегодня, возможно, тоже бы отпустила, но этого моя совесть не допустит.
— Кхм. — Алина остановилась у края моего стола. — Позволь вопрос. Как давно вы с Мишей опять сошлись?
— Что? Мы не сходились, — ощетинилась я.
— Ну да, — она кивнула с язвительной улыбкой. — А он вожделенно смотрит на твой зад и на руках носит по старой памяти, стало быть.
— Хочет довести до белого каления, — буркнула себе под нос.
— Он, кстати, ждет. Обещал, если не явишься, вернуться и на руках донести.
Я шумно выдохнула и вскочила с кресла.
— Ладно, — бросила с бешенством.
Намеренно не заглянула в уборную, чтобы привести себя в порядок, поправить шпильки в прическе, стряхнуть пыль влажной рукой. Сразу же отправилась в кабинет Миши.
Он ожидал меня, присев на край стола, сложив руки на груди. Пристально смотрел, как я входила. Куртку, конечно же, снял, радуя глаз своей полуформальной одеждой: темно-серыми джинсами, пуловером, из-под которого выглядывал безупречно отглаженный воротник голубой сорочки.
Встретив внимательный взгляд темных глаз, я на секунду растерялась, почувствовала себя слабой, слишком уставшей, расстроенной. Но уже в следующий миг вспомнила, в какой угол Воронов загнал меня, вознамерившись доказать, как замечательно нам вместе (это прекрасно знала и без его интриг!), собралась и разозлилась.
— И что же ты хотел обсудить? — спросила раздраженно, остановившись напротив не покинувшего свое место и не изменившего позы мужчины.
— Может, твое самочувствие и настроение? — предположил хрипло.
Я в притворном изумлении подняла брови:
— Это не предмет для разговора.
По лицу Миши расползлась коварная ухмылка.
— Тогда, может, нас с тобой, — выдал, кашлянув в кулак.
— Тем более не предмет!
— Ты как-то…
— Не рада тебя видеть? Злюсь? — разъярилась я, оборвав мужчину. — В бешенстве от твоих поступков. Три тысячи раз пожалела о своих? Ты явился внезапно, пропадал где-то полдня. А теперь загорелся желанием поговорить. Хорошо, я здесь. Говорим о делах. И только о них!
— Так проблема в том, что я не появлялся полдня и не позвонил? Или в том, что пошел на хитрость, желая снова затащить тебя в постель? — Воронов иронично выгнул бровь.
— Проблема в том, что кто-то заигрался в бога, — выплюнула я.
— Люблю горячие встречи, — резюмировал он со смешком и закашлялся.
А я вдруг осознала, что этот идиот, должно быть, простудился. Хриплый голос, теплый пуловер, кашель, странный блеск в глазах — почему не связала это все воедино раньше? Потому что была сосредоточена исключительно на своей злости, обиде, отрицании и страхе. Чертова эгоистка!
— Так… Сейчас, — пробормотала, сосредоточившись. Бросилась к шкафу, где Миша всегда хранил свою кружку, и поторопилась к кулеру за теплым питьем.
Когда вернулась, Воронов, ссутулившись, потирал лоб пальцами. У него голова болит? Ну хоть кашлять перестал…
А если у него воспаление легких?
— Держи, — я протянула кружку этому горе-деспоту, всегда заставлявшему меня застегиваться, выбирать одежду по погоде и не надевать босоножки, если тучи на небе предвещали дождь. Лучше бы он так о себе заботился.
— Ты как себя чувствуешь? Заболел?
Он не стал ни отпираться, ни отталкивать питье, ни язвить. Послушно сделал несколько глотков, поставил кружку на стол, посмотрел на меня.
— Оказывается, если ты по колено в снегу и ноги промокли, холодно только первые полчаса. Потом перестаешь это замечать, — Миша грустно улыбнулся.
— И как сильно ты замерз? — я беспокойно кусала губу, отмечая, что у мужчины действительно какой-то болезненный вид и взгляд.
— Да не сильно, — он вновь закашлялся, сделал еще несколько глотков.
«Упрямец. Считай, сильно», — мысленно подытожила я.
— Слушай, у тебя, кажется, жар… Голова болит?
Заволновавшись, я шагнула к Воронову, коснулась его лба ладонью. Вроде бы, горячий. Но, возможно, у меня руки прохладные…
— Вчера болела. Сегодня утром нет. Я мотался по встречам, а от коммерческих директоров, как известно, даже здоровая голова заболеть может, — хмыкнул язвительно.
Я снова и снова касалась его лба, щек, пытаясь понять, есть ли у мужчины жар или мне это кажется, внимательно всматривалась в его лицо, оценивала ситуацию.
— Что-то еще болит?
— В горле першит. Глотать больно, — Воронов, морщась, потер шею.