Но навстречу им никто не поспешил, даже дверь не открыли. Пригорюнился Тимофей, но Лель, не желая оставлять старика одного, вызвался проводить его аж до избы.
Дверь поддалась легко, и мальчик, помогая старику переступить через порог, весело воскликнул:
— Что ж гостей как плохо, хозяюшка, встречаешь? А я тебе деда твоего привёл!
Но тут Лель замолчал, увидев в избе ту, которой здесь отродясь не было. И Анисью, что даже головы не повернула в их сторону.
Глава 4
А в доме-то было едва ли теплей, что снаружи. Лель взглянул на очаг, что, кажется, давно погас, но никто даже не пытался поддержать в нём живой огонь. Нахмурился. Перевёл взгляд на Тимофея.
Тот лишь виновато пожал плечами.
— Это что это у вас тут за мода такая? — громко спросил мальчик, обращаясь ко всем сразу. — Зима нынче, али не знали?
— Ох, — будто только сейчас спохватилась Анисья и бросилась к погасшему и успевшему остыть очагу. — А я и не заметила! Снегурушка, заболтались мы с тобой!
Та девчонка, более похожая на ледяную статую, ничего не ответила, только зло зыркнула на него так, что у иного бы отпало дальше желание и вовсе разговаривать. Но Лель, кажись, был не из робкого десятка.
— Ты, бабка Анисья, лучше бы за мужем своим приглядывала, — сказал он, игнорируя эту бледную поганку, у которой похоже и характер был такой же ядовитый, как и взгляд. — Он вон едва в сугробе не замёрз, эко занесло его далеко!
Анисья, лишь искоса одарив взглядом совсем растерявшегося Тимофея, метнула холодный, как лёд, взгляд на Леля.
— А пошто он в такую даль зимой поплёлся? — раздражённо выпалила она. — Мы за дочкой следить надобно, а не за старым бараном! Видишь, не в себе она малехо? А он-то чай поди большой, сам разберётся.
Дед Тимофей, что устало опустился на лавочку, лишь махнул рукой в сторону вздорной бабы. Мальчик же лишь почесал репу и недоверчиво глянул на старуху.
— А откуда у вас дочка-то взялась? — совсем растерявшись, нахмурился Лель. — И по виду, ты уж прости меня бабка Анисья, во внучки больше годиться…
— А не твоё, малой, дело! — тут же огрызнулась старуха. — Шёл бы ты домой, пока ухватом не получил!
Связываться с глупой бабой совсем не хотелось, да и впрямь нужно было уходить. Хвороста, за которым Лель отправился в лес, он так и не принёс, а мать, наверное, уже волновалась. Зато доброе дело совершил, за которое чуть по шее не получил, ну да ладно. От добра — добра не ищут… Да только боязно что-то стало за дядьку Тимофея. Странные они обе были — и старая Анисья, и эта, Снегурушка, как та её называла…
Шмыгнув оттаявшим носом, Лель направился к двери, не прощаясь. И уже выйдя из избы, его догнал дядька Тимофей. Он торопился, как мог, в одной рубахе, да наспех накинутым на спину, не застёгнутом овчинном тулупе.
— Ты чавой, дед? — удивился Лель, воротясь к нему.
— Ты это, сынок, не серчай на них, — произнёс старик, воровато оглядываясь на дверь. — Бестолковые бабы, что с них взять?
— Да я не в обиде! — как не кичился парень, а душой слегка покривить пришлось. Но старика шибко расстраивать не хотелось, ему и так сейчас достанется. — Только скажи, откуда девка-то взялась? Дальняя родственница или…?
Тимофей замахал перед его лицом рукой, призывая к тишине. А после, вновь обернувшись на дверь, шёпотом произнёс:
— Не иначе как сам чёрт на рогах принёс! — начал он. — вечером не было. Утром, как только открыл глаза — сидит уже. Холодная, как неживая! А Анисьюшка моя вокруг неё как лиса ходит, да хвостом заметает! Столько лет вместе прожили, а тут вишь че — и я не нать стал, как гвоздь погнутый. Словно подменили мою бабу за одну ночь!
Высказавшись, старик вновь обернулся, но дверь так и оставалась закрытой. Не нравилось всё это Лелю, да сам мал был ещё, да и что тут было сказать? Чужой дом — яма. Но поразмыслить над этим всё же стоило.
Охая и больше не произнеся ни слова, Тимофей повернул домой. А Лель отправился к себе, решив, что за хворостом сходит завтра. Слишком уж он устал сегодня от странностей этого, только начинающегося дня. Да кости начало ломить так, будто жар поднимался. Залезть бы сейчас на печку и уснуть. Да только до дома сначала добраться надо было…
Благо, семья его жила не далеко. Но едва он ступил на порог, как на встречу ему бросилась плачущая Алёнка.
— Лелюшка, Лелюшко! — причитала она так громко, что Лель подумал о самом худшем.
— С мамкой беда?! — воскликнул он.
— Ни, ни! — тонюсеньким голоском закачала светлой головой девчушка. — Бабу мы вчера строили, помнишь? А сегодня Алёшка сказал, что сломали её!