Но куда там! Он стиснул её так, словно год не касался женщины. А впрочем, с его-то характером это как раз было бы не удивительно.
– Тише, или хочешь опозорить себя на весь город? – прорычал он, больно сжав её запястье. – Девичья репутация портится быстро. Достаточно мне сказать пару слов – и ты больше не сможешь поднять глаза. Так что сиди, улыбайся и не порть мне настроение!
Сиди… Это у него на коленях, что ли?!
– Пожалуйста, отпустите! – Герда была не из тех, кого можно так легко запугать, хотя, чего греха таить, она действительно испугалась.
Неужели никто не поможет? Трое одиноких мужчин на скамьях не реагируют, только поглядывают с усмешкой. Влюбленная парочка у окна занята только собой. Женщина в углу уткнулась в телефон. Семья с двумя детьми делает вид, что ничего не происходит. Чья-то очень высокая фигура топчется у входа, обтрушивая с обуви снег. Укутанный в белую мохнатую шубу и такую же шапку человек больше похож на белого медведя, чем на мужчину...
– Тц, хватит дёргаться! – встряхнул девушку Грэмси, и она перевела на него взгляд возмущённо-испуганных глаз.
– Мне это не нравится! – Герда сделала очередную попытку вырваться. – Я никому ничего не скажу, только отпустите…
«И уеду из лагеря как можно скорее!»
– Ты, малявка, пытаешься ставить мне условия? – он приблизил своё лицо вплотную к её лицу. – Забыла, кто ты, а кто я?
– Ты похотливый козёл! – прозвучало вдруг совсем рядом. – Девушка ведь сказала, что ей неприятно! – одна сильная рука оторвала Герду от О'Тула, а другая – отшвырнула тренера прочь. – А ты бы хоть сопротивлялась получше…
Она пропустила упрёк мимо ушей и вместе со всей забегаловкой ошеломлённо смотрела, как белая мохнатая фигура нависает над валявшимся на полу Грэмси.
– Только мебель не мне попортите! – донёсся голос от стойки. – Лучше идите драться на улицу.
– Это вы бы лучше следили за посетителями, чтобы они не приставали к девушкам! – ответил мужчина в белой шубе таким ледяным тоном, что возражений с другой стороны больше не последовало. – А ты, рыжий таракан… Исчезни!
О'Тул поднялся на ноги, оправил одежду и посмотрел исподлобья таким злым взглядом, что Гертруду передёрнуло.
– Увидимся на тренировке, Трудхен... – не предвещающим ничего хорошего голосом попрощался он и, набросив дублёнку, спешно вышел.
– Слабак, – сплюнул ему вслед «белый мишка».
А когда незнакомец снял мохнатую шапку, Герда приросла к полу. Нет, быть того не может, ей это просто снится. Или же Санта действительно решил исполнить её детское желание, пускай и с опозданием в несколько лет?! Да, те же голубые глаза, те же чёрные волосы с косицами и вплетёнными перышками. Перед Гертрудой стоял сам «Король льда»… и будто бы не совсем он. Годы, безусловно, оставили на нём отпечаток.
– Отомри уже, мелкая, и не глазей так испуганно: не обижу, – голос Айскинга заставил встрепенуться от нахлынувших воспоминаний. – Я только злых дядек обижаю, а не маленьких девочек, – мужчина развернулся и похромал прочь.
Глава 2
Герда, как и в детстве, не обиделась на его слова. Сейчас она существенно подросла и была не самой низкой среди одногодок, но всё равно не отличалась таким уж выдающимся ростом, а уж рядом с Кайярдом и правда казалась просто малявкой. Так и не найдя в себе силы хоть что-то сказать кумиру юных дней, Гертруда села обратно за столик и понемногу цедила заказанный тренером глинтвейн, параллельно наблюдая за Каем. Он тоже заказал себе кружку глинтвейна, быстро выпил согревающий напиток, снова нахлобучил мохнатую шапку и, прихрамывая, направился к выходу. Прихрамывая…
Память девушки подкинула многочисленные статьи, которые комментировали внезапный уход «Короля льда» из большого спорта. Авария, серьёзная травма, реабилитация… и вот уже несколько лет тишина. Его имя подзабыли, как и былые заслуги, на катке появились новые герои… Но Герда, вдохновлённая примером своего кумира, продолжала попытки покорить каток даже после неудачного падения на тренировке, приведшего к серьёзной травме. Да она-то и в фигурное катание в своё время пришла именно из-за него. Увидела по телевизору его потрясающее выступление – и пропала. Поняла, что тоже хочет на лёд. Начинать в восемь поздновато, но Гертруда была настойчива.