– Ну и что… – отмахнулся мужчина. – Рождество уже прошло, а мы встретились только сейчас. Пусть будет поцелуй вдогонку уходящему празднику.
– А это обязательно? – она зарделась ещё сильнее. Как-то Герда не была готова к такому резкому витку в их отношениях. – Мы ведь встретились только сегодня.
– Ошибаешься, Снежинка, – улыбка смягчила резкие черты его привлекательного лица, – мы встретились восемь лет назад.
– Да и не умею я… – девушка потупилась.
– Не умеешь? – настроение Кая отчего-то улучшилось. – Так я научу. И кататься, и правильно тренироваться, и… всему остальному. Если только захочешь.
– То есть я могу отказаться? – она всё ещё не поднимала глаз.
– Конечно, – заверил он. – Такие вещи нужно делать только по взаимному согласию.
Всё-таки как хорошо его воспитали родители.
– Эм, тогда… раз уж такая традиция… – Герда пожевала нижнюю губу, нерешительно подняла на мужчину глаза… и утонула в тёплой голубизне его взгляда. – Разве что в щёчку, – проговорила неуверенно.
– Как скажешь, Снежинка, – он склонился к ней и после недолгого колебания приобнял за талию, привлёк к себе, улыбнулся и осторожно коснулся губами девичьей щеки. – Так?
– Н-наверное… – не на шутку разволновалась она.
– Или так? – и поцеловал во вторую щёку.
Гертруда молчала, слишком смущённая, чтобы хоть что-то сказать. Она просто замерла в объятиях Кайярда и ждала, что он будет делать дальше.
– Не страшно тебе, малышка?
Она мотнула головой.
– Пожалуй, на этом сегодня и остановимся, а то белый мишка может не удержаться и съесть маленькую Снежинку. У нас ещё будет масса времени… – и отстранился, а она ощутила странное разочарование.
Ну ничего, он ведь сам сказал, что у них ещё будет время, много времени вдвоём… И на катке, и в тренировочном зале, и после тренировок, и…
Глава 5
Кайярд хромал рядом с маленькой Снежинкой и, казалось, впервые за долгое время чувствовал, что снова живёт. Сегодня, в этот предновогодний день, он приехал к озеру, с которого когда-то начинал путь на льду, потому что наконец решился выбросить коньки и навсегда покончить с прошлым. Возможно, так ему наконец-то удастся шагнуть в новое будущее, где больше не будет танцев на льду, и не испытывать горьких сожалений? Потому что каждый взгляд на коньки резал сердце без ножа и отравлял ставшее жалким существование.
Однако неожиданная и чудесная встреча с ясноглазой девочкой, с милой белокурой «Снежинкой», сотворила с его жизнью настоящее новогоднее чудо и заставила вспомнить, каким был он сам, когда стремился всего себя отдавать льду. К сожалению, Каю не повезло, жизнь сыграла с ним злую шутку, лишив того, что нужно ему было как воздух, и оставила выброшенной на берегу рыбой. Травма, операция... а потом он просто исчез для мира фигурного катания, где на место выбывшего участника так быстро приходит новый.
– Прости, Кай, но ты теперь списанный товар, – сказал ему тренер.
– Товар, значит? – процедил Айскинг, не понимая, что болит сильнее: пострадавшая нога или сердце, ужаленное всего парой жестоких слов.
– Ты ведь знал это с самого начала: мир большого спорта жесток, – бесстрастно сказал человек, которому Кайярд верил как себе… до недавнего момента. – Сегодня ты на коне, а завтра уже валяешься в канаве, если больше не можешь приносить доход.
И как после таких слов было не разувериться в себе?!
Первые дни после операции были самыми страшными. Невыносимая боль в ноге, от которой не было покоя ни днём, ни ночью, временами заставляла задумываться о смерти как избавлении от страданий. Болеутоляющие не справлялись, а советы начать принимать наркотические препараты, чтобы хоть ненадолго забыться, Кайярд отвергал, понимая, что тогда дороги назад действительно не будет. Только зависимости ему и не хватало для полного краха.
Когда боль стала понемногу отступать, пришло осознание, что он не то что больше не сможет владеть ногой на прежнем уровне, а и вообще нормально ходить. Поначалу у него были надежды, что хромота просто временное неудобство, однако время шло, а реабилитация не давала нужного эффекта. И Кай сдался, перестал ездить на процедуры, потому что каждая из них только усиливала разочарование. Он чувствовал себя выброшенным из жизни и не смотрел чемпионаты, чтобы не бередить открытые раны. Но коньки… избавиться от коньков решиться не мог.