Подошедший мэтр проводил их столику в глубине зала у зеркальной стены.
— Вы сказали в «гавани»? Меткое сравнение. — Алексей задумался.. — Знаете, с прикрытием нэпа все думали, что эти заведения насегда исчезнут с лица земли, как и ювелиры, краснодеревщики, классные портные. Не нужна, вроде бы, вся эта мишура пролетарию города и деревни. И новый интеллигент из рабоче — крестьянской среды не должен бы этим интересоваться. Ан нет! Жив курилка! Коль есть общество, состоящее из самых разнообразных людей, занятых самыми разнообразными занятиями, налагающими на них свой отпечаток, создающих свою психологию, то и буде всегда потребность во всём этом. Вот и сидим мы с вами в славном московском кабаке. Посмотрите карточку. Что будете есть-пить? Не стесняйтесь. Вы сегодня мой гость. Не беспокойтесь, я не дам вам упиться, и домой будете доставлены в целости и сохранности. Вы ведь завтра выходноц, не так ли?
— Верно, Алексей Матвеевич, улыбнулся таксист, — Только я в этих деликатесах не очень смыслю. Потому, пользуясь тем, что я ваш гость, уж справьтесь сами с заказом. — Дипломатично продолжал Николай Филиппович.
Алексей рассмеялся и, указав пальцем в карточке официанту блюда и напитки, отпустил его выполнять заказ.
«Да-а, любопытное зрелище: ковры, зеркала, пальмы, чучело медведя. Как в кино. И верно, нет здесь советских трудящихся, живущих на свою зарплату», — думал Николай Филиппович, рассматривая соседей по столикам, уставленным экзотическими бутылками, хрустальными графинами и всяческой редкой снедью, уж лет десять, как пропавшей с прилавков некогда обильных московских гастрономов.
— Всё верно, Николай Филиппович. Здесь в зале человек десять командировочных, которым непременно у себя в Воркуте, Тобольске или Курске нужно похвастать карточкой «Славянского базара». Сегодня они проедят здесь все свои командировочные, да ещё добавят из загашника, а завтра будут сидеть на кефире и хлебе, растрачивать чужие деньги, данные на покупку детской шубки или импортного бюстгальтера. Уж что поделаешь, таков человек.
Остальные, как видите, разные. Представители частного сектора, подпольного, конечно. Крупные чиновники разных министерств, которых поят и кормят за казённые деньги представители перефирийных предприятий в надежде «выбить» у них необходимые фонды, импортное оборудование или скорректировать план. Причём, всё это положено их предприятиям на законных основаниях, но получить без этих чиновников не могут.
Некоторые пробивают себе заграничную командировку, перевод по службе, скажем, из Сыктывкара в Винницу или с Северного флота на Чёрное море. В общем, мелкие хищники без тени фантазии. Ну нажрутся в первоклассном ресторане, получат наличными несколько сотенных, даже тысячу, отдадут на миллион. Ведут себя, как воры, которым нужно срочно сбыть краденное. Одним словом, временщики. Сегодня могу, завтра снимут. Потому беру, пока могу. Живу один раз, только сегодня! После меня — хоть потоп!.
Интересно, что бы сказали бывшие посетители этого кабака, чьи портреты вы видели в холле? Ведь для них честь, совесть, гражданственность были не пустым звуком…
— Простите, Алексей Матвеевич, а вы-то чем занимаетесь? — не без ехидства задал вопрос Николай Филиппович.
— Уместный вопрос. Особенно после моего выступления. Я — экономист, Николай Филиппович. Работаю на Украине. Бываю часто за границей. Не скрою. Трачу деньги не ворованные.
Официант тем временем поставил на стол запотевший хрустальный графин с водкой и лёгкую закуску из полупрозрачных розовых ломтиков сёмги, вспотевших янтарными капельками жира, маслин, рассыпанных среди улиток из желтого вологодского масла и красной икры, уложенной искрящейся горкой ядер в хрусталь розети. Отдельно на тарелочке лежали нежнозелёные солёные нежинские огурчики-пикули.
Алексей наполнил хрустальные рюмки.
— Ну что ж, за знакомство, Николай Филиппович! — приподнял свою рюмку Алексей.
Николай Филиппович вылил прозрачную влагу в рот. Ох-х! Давно такой прекрасной водки не пивал Николай Филиппович! В меру холодна, ароматна, сильна…
— Да-а..! Хороша! — хрустнул огурчиком Николай Филиппович и стал намазывать маслом хлеб. — Что за водка, если не секрет?
— Уж какой там секрет. «Московская». В экспортном исполнении. В Париже и в Нью-Йорке такую подают.
— А нам что продают? Одно слово — «сучок»!
— О вашем же благополучии беспокоятся. Ведь этого самого «сучка» нужно на треть меньше, чтобы охмелеть. Значит больше получит ваша семья! Ну, это я шучу. Просто «сучок» — менее очищенная водка. Экономия на технологии.