Алёшу она заприметила сразу. К скучным книгам по истории и экономике, которые обычно подбирала Алёше по списку, она добавляла что-нибудь от себя, как сюрприз. Например, «Похождение авантюриста Феликса Крюля» Манна или что-либо в этом роде. Алёша сразу раскусил уловки лукавой Катерины, тем более, что и его молодая кровь брала своё.
Однажды Алёша зашел в библиотеку сразу после обеда, желая обменять книги.
— Ах, Алексей Матвевич, закрыто! Закрыто! Я должна разобрать новые поступления, — засуетилась порозовевшая Катерина, — впрочем, если у вас есть время, вы мне можете помочь. Я вам доверяю. — И, не дожидаясь Алёшиного ответа, продолжала, — Закройте на засов дверь, пожалуйста, а то не дадут оприходовать книги…
Вдвоём они разложили одну пачку. Потом у Катерины невзначай расстегнулись пуговки на кофточке, обнажив прелестную загадочную пропасть меж пышных холмов, рвущихся на волю. Как бы нечаянно коснувшись Алёши, Катерина Евдокимовна переспевшим плодом рухнула в его объятия…
Естественно, всё закончилось счастливыми слезами на узкой медицинской кушетке за книжными стеллажами.
Теперь каждую неделю Алёша проверял новые поступления и имел неограниченный доступ во все уголки библиотеки и библиотекарши. Катерина Евдокимовна вновь и вновь чувствовала себя героиней то одного, то другого прочитанного ею романа и даже не замечала, как повторяла их слова, лёжа в объятиях своего героя.
Алёша улыбнулся воспоминаниям и посмотрел в окно. Внизу меж крутых сопок, поросших густой тайгой, расстилалось, покрытое ледяными торосами, славное море священный Байкал.
Самолёт начал снижаться. Подлетали к Иркутску.
Глава 30
Делийский самолёт приземлился в аэропорту Шереметьево почти точно по расписанию. Ласковое осеннее солнце, обежав за день усталую пыльную, пропахшую дымом подмосковных пожаров столицу, клонилось к западу. Казалось, что беспощадная жаровня за это ужасное лето выдохлась, и теперь, ранней осенью, солнечные лучи косыми пучками разгоняли дымную и пыльную мглу над громадным многомиллионным городом.
Кое-где под Москвой ещё горели леса, исходили чадом и жаром торфяники. Желтая, иссушенная августовским зноем трава, поникшие берёзы и осины, трепетали с лёгким звоном от слабого движения воздуха, создаваемого проходящими автомобилями по шоссе.
Никто не помнил, чтобы такая жаркая сухая погода стояла в среднерусской полосе в начале августа. На чём свет стоит честили метереологическую службу, выдавшую, как всегда, усреднённый долгосрочный прогноз. На экранах телевизоров досужие корреспонденты не уставали брать интервью у учёных — гидрологов и биологов, географов и кибернетиков, историков и даже специалистов по исследованию космического пространства. Все они давали заученные уклончивые ответы, вернее говорили обо всём и ни о чём, более стараясь не получить «втык» от начальников режимов учреждений, которые они представляли, чем ответить на поставленные вопросы. Впрочем, ясно было: никто из них толком не знал, как и отчего в среднерусской полосе выдалось такое сухое лето. Научно-популярные журналы печатали «сводки» погоды по Москве чуть ли не с 13-го века, цитируя записи различных хроник, доказывая, что были и такие годы, когда пожары уничтожали и леса вокруг Москвы, и саму Москву. Кое-кто стал вспоминать точные предсказания погоды чуть ли ни на год перефирийными бабушками и дедушками. Ходили даже слухи, что некто, где-то на Алтае, настолько точно даёт из года в год прогноз погоды, что его даже зачислили в штат метеослужбы, и что даже секретарь крайкома у него консультируется, прежде, чем принимает повышенные соцобязательства.