— Да, в них. И хоть мы не умеем писать, зато хорошо рисуем. Вот, посмотри.
Снежка открыла первую страничку блокнота. На ней простым карандашом слева были нарисованы портреты нескольких ребят из их группы, чуть правее от них — одна, две, или три снежинки, а ещё правее — игрушки. В верхнем портрете Миша с удивлением узнал себя.
— Так вот зачем ты спрашивала, какие игрушки мне нравятся больше всего! — догадался он. — А три снежинки справа от меня… что они означают?
Снежка наклонилась ближе и зашептала:
— Это оценка того, насколько человек хороший. Если нарисована одна снежинка, значит, человек плохой. Если нарисовано две снежинки — хороший. Ну а если три снежинки — очень хороший человек.
Мишины щёки порозовели от смущения.
— А для чего нужны оценки?
— Подарки получают только хорошие и очень хорошие ребята. Очень хорошим Дед Мороз подарит именно тот подарок, о котором мальчик или девочка мечтают больше всего. Хорошим тоже достанется отличный подарок, но всё же не подарок «мечты».
Миша склонился над страницей. Под его портретом был нарисован портрет Макара, а рядом с ним три снежинки. Далее портреты двух девочек. Возле них по две снежинки. Ниже портрет одного очень неприятного мальчика, у которого не было друзей. Он был жадным, капризным и к тому же ябеда. Рядом с ним красовалась всего одна снежинка. А в самом низу страницы Миша увидел портрет Саши Синицына и две снежинки около него.
Миша нахмурился.
— Теперь ты, наверное, заберёшь у Синицына одну снежинку? — спросил он.
Снежка вздохнула.
— Мне нужно сперва поговорить с ним и узнать, зачем он взял мои блокноты, куда их спрятал и когда вернёт. Только тогда я смогу понять, какую оценку он заслуживает.
Миша задумался.
— Да, нужно узнать, где остальные блокноты… А кстати, сколько ещё не найдено?
— Было двенадцать, — ответила девочка. — Три мы уже вернули. Осталось...
Снежка замялась. Потом грустно посмотрела на Мишу.
— Мне стыдно признаться, но я так и не научилась вычитать числа. Складывать умею, а вот с вычитанием — беда…
Она прикрыла лицо ладошками.
— Правда? Ты не умеешь вычитать? — удивлению Миши не было границ.
А ещё ему стало приятно, что он умеет делать то, чего не умеет даже сказочная девочка. Но тут же он поймал себя на этой мысли и почувствовал лёгкий укол совести.
— Я научу тебя, Снежка. У меня есть секретный способ! О нём знаю только я и моя мама.
Глаза Снежки засветились внутренним огнём.
— Правда? — её голос звучал восторженно. — Честно-пречестно?
Миша уверенно кивнул.
— Да, обещаю.
Он чуть подался вперёд.
— А сейчас расскажи ещё немного о таких, как вы. Сколько лет вы живёте? Кем становитесь, когда вырастаете? Что умеете делать?
Тайна снежинок
Снежка посмотрела на него испытующе.
— Мы живём… — она сделала паузу. — Только не упади со стула. Мы живём примерно две тысячи лет.
Миша молчал. Его глаза округлились от удивления, но он не знал, что сказать.
— Мне двести двадцать пять лет, но взрослеем мы очень медленно. Поэтому мы с тобой примерно одного возраста, — девочка глядела на Мишу и улыбалась.
— Ничего себе… — только и смог вымолвить Миша.
— Мы умеем превращаться в снежинки и управлять ветром, который помогает нам перемещаться по миру. Та сказка про медвежонка была правдивой. Это я заставила снежную бурю насыпать снежную дорожку для медвежонка, которая затем превратилась в ледяную.
Миша широко распахнул глаза.
— Здорово! — его голос звенел от восторга. — Я бы тоже так хотел!
Снежка улыбнулась и продолжила:
— Для простоты нас можно звать снежинками. Ты уже знаешь, что мы умеем лечить сказками, кататься "колесом", отлично рисуем… А ещё можем охлаждать предметы, если подержим их в ладошках.
— Да, я помню, как ты охладила мой суп. Но почему ты боишься мерить температуру?
Снежка опустила глаза.
— Да потому что у снежинок температура не тридцать шесть градусов, как у всех людей, а только восемнадцать. Я боялась, что меня положат в больницу на обследование, — вздохнула она.