Рыбы с посланием доказывали, что в один прекрасный день процесс (в рамках определенной погрешности) доведут до совершенства. Но кто же одержит данную победу? Человечество?
Солдат уставился на свой автомат. Тот превратился в прямоугольный кусок льда. Прежде чем его ладонь примерзла к рукоятке, он швырнул оружие в сугроб.
Почему вас так волнует рука мальчишки? весело спросила приезжая. Он всего лишь безобидный островитянин.
Налувара все еще не знал, что сказать. Медленно падавшие снежные хлопья зачаровали его. Каким-то образом, на уровне интуиции, он мог воспринимать их форму единичные, угасающие вспышки озарения. Симметрия снежинок всегда вызывала у него волнение. Теперь он видел, что каждая из них содержит в себе целую вселенную смыслов.
Мисс, этот эскимос...
Инупиат.
Этот инупиат совсем не тот, кем кажется.
В каком смысле?
Американцы обменялись многозначительными взглядами.
Он инфицирован.
Канадка не шарахнулась в сторону от Налувары.
И чем же? спросила она.
Пространством-временем, охотно ответил американец. Разумным, вирусным пространством-временем.
Слушайте, рассудительно проговорил второй солдат. Мы считаем, это мог быть какой-то эксперимент...
***
Где-то между домами и жалкими лачугами испустил дух генератор. Лампочки, сбавив накал, угрюмо потускнели. Черно-белые плакаты Налувары превратились в унылую сепию.
Плакаты были его единственной компанией. Он сидел и застегивал рубашку; из-за потрясения и холода все пять его пальцев двигались совершенно неуклюже. Старая рука казалась Налуваре тяжелой, маленькой и неповоротливой. За последние три года он почти ни разу не надевал ее. Но теперь, когда американцы отняли у него хороший протез, ему придется приноравливаться к капризам старого. Пройдет какое-то время, прежде чем врачи снабдят его современной моделью.
Оправданием всему этому служила безумная, лишенная всякого смысла болтовня танников. А единственным утешением было то, что американцы, очевидно, ничего не понимали в тунраках. Теперь, однако, если задуматься, он тоже ничего не понимал.
Налувара видел, как снаружи с медленной ритмичной грацией движутся огни факелов. Островитяне цепочкой тянулись в сторону моря, чтобы воздать почести семейству нетсиликов. Кое-кому бесстыдное празднование дня рождения Нунивака, несомненно, покажется просто пустым звуком.
Он представил себе Апика и Таню; то, как они движутся вместе с процессией. «Оставлю их в покое», решил он. Но убедить себя не получалось. На некоем умозрительном уровне он понимал: насилие это не выход. И все же ему казалось, что вполне логичным будет пойти к Апику и пинать его по шарам, пока тот не завоет. Да и после не прекращать.
Но это был бы поступок ребенка.
Налувара сидел на кровати и хандрил, когда за окном мелькнула чья-то кривая тень. Гость вошел внутрь. Им оказался старый охотник. Налувара выпалил:
Я лишился своих сил.
Ха! Думаешь, я не знаю? старик осклабился, сверкнув искусственными зубами. Тебе следует радоваться, молодой человек. Твоя жизнь наконец-то принадлежит лишь тебе одному.
Хмм, неуверенно согласился Налувара. И что же мне с ней делать? Что именно, а?
Охотник улыбнулся.
Ну, я не стану читать тебе лекций. Ты в них не нуждаешься. Я пытался убедить местных духов, а не тебя. Тебе не нужны мои советы... Просто следуй за своим носом духи уберегут тебя от опасности, вот увидишь.
Сказал же: они ушли.
Старик глубокомысленно покачал головой. Налуваре показалось, что с охотника слой за слоем сползают десятилетия. Быть может, все дело было в тусклом освещении, низводящем все, даже современное убранство комнаты, к однообразной древности. Но пока старик говорил, до Налувары понемногу начала доходить истина. В то время как он всегда воспринимал духов в чисто мистических понятиях как их воспринял бы какой-нибудь танник для охотника они являлись не чем иным, как надежными элементами некоего сравнительного метода. Они были реальны, как гайки и болты; невидимы, как электричество или микроволны.
Как же мне объяснить?.. Это не просто, Налувара. Ох как не просто.
Я правда не в настроении. Давай не сейчас, Угрук.
Ха!.. Ну разумеется!
На мгновение Налувара решил, что ему удалось отделаться от охотника. Однако, собравшись с мыслями, старик заговорил:
Помнишь ли ты нетсиликов, которые прошлой весной застрелили медведя? До чего же осторожный народ! Им не хотелось гневить душу медведя, даже после того, как они убили его. Поэтому они занесли шкуру животного внутрь дома. Отмаливали ее неделю за неделей. Ну и запах! Он покачал головой. Да, в последнее время мы, островитяне, охотимся не шибко много. Но кто его знает? Может, настанет день, когда мы вновь возьмемся за старое. Не завтра. Не в следующем году. К тому времени, возможно, и ты, и я умрем и сгинем без следа. Однако Нетсилики понимают, что духи души животных имеют долгую память. Оставайся на их стороне, и, когда эра реактивных самолетов уйдет в прошлое, удача охотника не оставит тебя.