В этот раз оглядывался он еще старательнее, и только стопроцентно убедившись, что ни одна живая душа сейчас не смотрит, перекинулся в человека, быстро коснулся губ снеговика своими и еще быстрее сменил обличье обратно на енотье. Настороженно замер.
Первые секунд пять ничего не происходило, и Денис уж было начал волноваться, как вдруг снеговик затрясся, пошатнулся и ракетой взлетел в воздух, хорошенько обдав своего спасителя снегом с сосновых ветвей. На землю упала уже девица — высокая, статная и гораздо менее одетая, чем сочли бы приличным на пляже, что уж про зимний лес говорить. Через пару секунд с неба посыпались её пожитки: лыжи воткнулись в ближайший сугроб, пила просвистела буквально в паре миллиметров от уха Дениса и впилась в дерево за спиной, патронташ довольно неприятно огрел по лбу, а вот длинный роскошный плащ, больше похожий на очень свободный халат с широкими рукавами, мягко опустился на плечи девушки, прикрыв наготу. Та настороженно огляделась, пару раз хлопнув глазами, и наконец заметила потиравшего свежую шишку енота. Сощурилась:
— Чертополох?..
Денис принял суровое стратегическое решение хранить молчание и не отсвечивать. Кицухо, однако, не смутилась, обернула странный плащ-халат вокруг талии, завязала рукава, встала во весь рост и, томно потянувшись, проворковала:
— Денни, сладкий мой, неужто от страсти язык проглотил?
В принципе, будь на его месте кто другой, такое предположение вполне могло оказаться правильным: на полянке топлес стояла поразительной красоты девушка с белейшей кожей, иссиня-черными волосами и манящими алыми губами, и лишь странные брови — округлые и выше привычного — могли хоть немного насторожить. Денис же внутренне похолодел: слишком поздно вспомнил, что гон у лисиц проходит в декабре — марте. На улице зима, Кицухо настроена явно игриво, и ежели полезет на него не с кулаками, а, скажем так, с целью сблизиться, отвечать агрессией будет как-то не комильфо. М-да уж, ситуация…
Тем временем босая девушка, словно ей было и вовсе не холодно, прямо по снегу подошла к еноту и, игнорируя возмущенно гудящую в стволе соседней сосны пилу, села рядом, игриво почесав пальчиком его подбородок:
— Что же это я у нас одна в человеческом обличии щеголяю, Денни? Негостеприимно с твоей стороны. Не хочешь перекинуться, поговорить по-людски?
— Дался тебе этот человеческий облик, — надуто фыркнул Денис, аккуратно смахнув лапой её пальцы с морды. Кицухо хитро улыбнулась:
— Признай уже, что тебе в человечьей личине просто щеголять стыдно, вот и таскаешь шерсть круглый год! На двух-то ногах всяко солидней.
— Нормальная у меня личина!
— Вот и я так говорю, — проворковала лисица. — Тут ведь важнее содержание. Знавала я одного тануки — всё при нем: шары раздутые, сам носом небо скребет, вот, глупая, и поверила, что и кегля не разочарует. А когда на инструмент глянула — плакать захотелось: почти и не видать. То ли дело ты, сладкий мой. Мммм, до сих пор помню: мы, да под малиновым кустом…
— Ты меня опоила!
— Сам напросился, потому что не слушал, вот прямо как сейчас. Хотя в звериной форме тоже есть свои плюсы. Хочешь, сама перекинусь? Так я еще не пробовала…
Кицухо встала, явно готовая сменить личину, и енот, трезво рассудив, что в животной ипостаси игнорировать доводы разума ей станет гораздо проще, запаниковал. Быстро оглядевшись — а вдруг свидетели? — он снова принял человеческий образ и гордо уставился на нарушительницу. Точнее, попытался, поскольку его маковка доставала максимум до тех поразительных округлостей, которые гипнотизировали взгляды мужчин большую часть времени. В людском обличии Денис оказался… прямо скажем, невысок. Довольно юн — на вид вряд ли дашь больше семнадцати, светловолос, голубоглаз и самую малость округл. Нет-нет, фигура его была вполне подтянута, вот только очаровательные пухлые щечки портили всю картину, мгновенно омолаживая и разгоняя солидность. В человечьей форме Чертополох скорее походил на идеального славянского парнишку из рекламы какой-нибудь глубоко природной сметаны по бабулиным рецептам, чем на грозного вояку. Что поделать — два из трех его обликов были в разы менее брутальны, чем сам дух Дениса.
Кицухо тут же сграбастала парня в объятия, словно невзначай зажав меж полных грудей:
— Говорю же, тебе очень идет! Сразу тааааакой статный молодец, любо-дорого посмотреть.
— Да щаз, — сдавленно парировал Чертополох, пытаясь освободиться из цепкой хватки. — Что просила, сделал, давай, проваливай из моего леса. Я чары снял — тебе меня и слушаться.
— Да-да, конечно, — заворковала та, еще пуще сжимая его в объятиях и чуть ли не пытаясь утопить в своем декольте. — Но как насчет поцелуя на дорожку?
— С чего бы это? — еле вырвавшись, удивился Денис. — И так расколдовал , зачем еще раз?
— Для закрепления эффекта, — хитро прищурившись, ответила лисица.
Енот чуял подвох.
— Что-то я ни разу о таком не слышал.
— Ну сам подумай, — продолжала она, медленно приближаясь и раскрыв руки для новых объятий. — А вдруг я буду лететь над страшными горами, острыми скалами, а одного поцелуя не хватит, обращусь обратно в снеговика да грохнусь-разобьюсь о хладный камень?