И он, не скрывая слёз, прижал Илану к груди.
— Кто ты, юная дева?
— Как ты нашла нас?
— Наверное, ты величайшая из всех, кто когда-либо владел магией, если сумела разрушить чары вечного сна…
Вопросы и слова благодарности звучали со всех сторон. Расколдованные приходили в себя, разминали занемевшие из-за долгой неподвижности члены, обнимались с друзьями и родственниками. Многие тут же устремлялись к своей спасительнице, причём желающих её поблагодарить становилось всё больше и больше.
"Не хватало ещё, чтобы меня тут задавили", — подумала девочка.
Похоже, Лодди подумал примерно то же. Предупреждающе рыча, кот заслонил её своим телом, и толпа подалась назад.
— Эй, осторожней! — властно, но беззлобно прикрикнул принц. — Рианн может решить, что вы собираетесь на неё напасть. Не надо создавать столпотворение. Пойдёмте лучше туда, к свету. Я уже вижу отсюда фехтовальный зал. Наш замок! Мы вернулись, отец! Интересно, сколько прошло времени…
— Какой сейчас год? — обернулся он к Илане.
— Пять тысяч триста сорок восьмой, если летоисчисление иланов совпадает с ангиерским.
Ответом ей было потрясённое молчание. Принц пришёл в себя раньше всех.
— Совпадает, — вздохнул он. — Летоисчисление у нас общее для всех племён… Неужели и впрямь прошло почти сорок лет? Двести долгих месяцев…
Многие приуныли. Несколько женщин расплакались.
— Друзья мои, не горюйте! — возвысил голос король. — Кто-то из нас потерял друзей, которые теперь навсегда остались в прошлом и в нашей памяти, но, по крайне мере, мы не потеряли своих родных.
— В тот роковой день последние иланы со своими семьями собрались в этом замке, — сказал он Илане, когда все вышли в зал с ледяными фресками. — Война с хатанскими колдунами вынудила нас сплотиться теснее, а мой двоюродный брат Линген предложил поселить остатки нашего народа здесь. Большинство семей уже не чувствовали себя в своих замках защищёнными — у многих погибла вся дружина и самые верные слуги. К нам присоединились — тоже с семьями и родственниками — наши хатанские друзья, а также полукровки. Линген радушно встречал гостей, помогал им разместиться. Он даже распорядился устроить пир по случаю их прибытия в замок. Я было заподозрил неладное, но отогнал дурные мысли прочь. Я до последнего не верил, что мой брат способен меня погубить, тем более что снежный маг, отнявший жизнь у своего соплеменника, терял часть магической силы, а то и всю силу. Линген всегда так дорожил своим даром. Но он затеял другое. Он нашёл способ отделаться от нас, не лишая нас жизни, а себя магической силы.
Стена, за которой ещё недавно находились саркофаги со спящими, выросла вновь, но теперь это была просто гладкая, прозрачная зеркальная стена.
— Злые чары рассеялись! — радовались все.
— О вечные льды Айсхарана! Как это прекрасно — жить!
— А как зовут нашу спасительницу?
— При рождении меня назвали Илана, а родилась я в другом мире. Теперь я Айслинд.
— Снежная Дева! — воскликнуло сразу несколько голосов.
— Древняя легенда оказалась правдой!
— А я всегда в неё верил, — просиял принц. — Только богиня могла разрушить эти чары. Линген использовал запрещённые магические приёмы… А кстати, где он? И чем закончилась война? Если она, конечно, закончилась…
— Увы, принц, она не только не закончилась, но и перекинулась на другие миры. Имя Линген я слышу впервые. Тот, кто принимал меня и моих друзей в этом дворце на правах хозяина, а потом нас предал, называл себя Айслинд. Он сказал, что все правители Айсхарана получают это имя при коронации.
— О да, мой брат всегда хотел носить это имя, — усмехнулся король. — Какое-то время его действительно получали вместе с венцом правителя, украшенным звездой из алмазов и магического льда. Но это было в тот период, когда легенду о Снежной Деве почти забыли и считали, что имя Айслинд переводится как "северная звезда". Потом пришла беда, и Снежная Дева покинула свой зачарованный сад. Легенда стала реальностью. К тому же были найдены древние тексты, в которых разъяснялось первоначальное значение имени Айслинд, и все поняли, что во всём Айсхаране правильно его истолковывают лишь ангиеры. Айслинд значит "снежная дева". Так зовут богиню-спасительницу, которая иногда является в этот мир в теле возрождённой, а звезда была названа в её честь. Иланы решили, что это древнее имя должна носить лишь богиня, Снежная Дева. Линген терпеть не мог эту легенду. Он ненавидел нааров и полукровок. Всех тех, в ком смешалась снежная и человеческая кровь. Из таких получались самые сильные маги, а самым сильным хотел стать он. Только Линген мог назвать себя именем Айслинд. От своих соплеменников он избавился, а хатаны и юты, жившие сорок лет назад, уже мертвы, так что нынешние хатаны его настоящего имени не знают.
— Значит, тебя зовут не Айслинд?
— Нет, и никогда так не звали. Моё имя Эстен.
— А я Диллимен, — представился принц. — Потом ты со всеми познакомишься, а пока… Если честно, я страшно хочу есть. Гораздо сильнее, чем перед тем проклятым пиром, а ведь я тогда почти весь день ничего не ел.
— Пусть кто-нибудь спустится в кладовые, — распорядился король. — Мы должны подкрепиться, а потом спокойно обо всём поговорим.
Кладовые замка ломились от всяческой снеди. Вскоре был накрыт главный пиршественный зал и ещё несколько смежных с ним залов. Король Эстен, сидевший во главе самого большого стола, с удовольствием пил светлое золотистое вино. Принц сидел справа, а Илана слева от короля. Она позволила им называть себя Илли — это походило на уменьшительное от Илана, хотя на самом деле было уменьшительным от Иллимена. Илана уже успела узнать, что сестра-близнец принца Диллимена погибла на охоте за месяц (по межгалактическому летоисчислению — за год) до рокового пира. Супруга Эстена умерла уже давно — от редкой неизлечимой болезни, которой страдали только чистокровные иланы.
— Мы, иланы, почти не болеем, — сказал король. — Когда-то вообще не болели, а лет триста назад, появилась эта болезнь. От неё тело постепенно теряет чувствительность, притупляются зрение и слух. Силы уходят, как талая вода в землю. Моя Элия угасла меньше, чем за полмесяца. Какие только маги ни пытались её лечить — ничего не помогло. От этой же болезни умер и мой племянник Эстимен. Хотя, я думаю, тут сказалась и душевная рана. Пропал его сын. У Эстимена была возлюбленная из ангиеров. Линда Сельхенвурд. Она родила от него ребёнка, совершенно не похожего на илана, поэтому решила, что её сын должен расти в её семье, в её родовом замке. А потом вернулся из дальней поездки её муж и возненавидел бедное дитя. Он куда-то унёс мальчика. Эстимен, когда узнал об этом, пытался найти ребёнка, но не смог. Перед смертью он сказал: "Я знаю, что моего сына больше нет в Айсхаране, но, надеюсь, он всё-таки жив. Возможно, он вернётся сюда".
— Эта вещь случайно не принадлежала твоему племяннику? — Илана расстегнула ворот, сняла медальон и протянула его королю. — Иногда в нём проступает портрет. Взгляни. Это Эстимен?
— Нет, — покачал головой король. — Это не портрет Эстимена, и я никогда не видел у него этого медальона. Я чувствую, что это вещь очень древняя. Откуда она у тебя?
— Её нашли среди вещей моей матери. Она умерла, дав мне жизнь. Это было в другом мире, который соединяют с этим магические врата. Я не знала своих родителей, Эстен. Меня вырастила одна добрая женщина. Она уже тоже мертва, а судьбы привела меня сюда.
— Считай, что теперь ты нашла свою семью. Ребёнок моего племянника явно оказался в другом мире, а этот медальон явно принадлежал кому-то из магов древности. Наверное, муж Линды Сельхенвурд надел его на шею незаконному ребёнку, чтобы избавиться одновременно и от этого ребёнка, и от странного медальона. Может, он считал, что это украшение, подаренное Линде её любовником… Не знаю. Теперь уже можно только гадать о том, что тогда произошло и как древний иланский медальон оказался у Линды. Впрочем, она была не первая и не последняя женщина из этого рода, которая имела возлюбленного-илана. Так или иначе, ты нам родня. Я хотел бы узнать о тебе побольше.
— И ты узнаешь, у нас ещё будет время поговорить. Я никогда ничего не слышала об этой странной болезни, от которой умерли твои жена и племянник.