— С тобой всё хорошо? — спросила Таша.
Дедушка кивнул, уложил Фердинанда на лежак и погладил. Поднявшись, старик взглянул на пустые стойла. Даже в тусклом свете Таша заметила слёзы в его глазах. Ведь ещё прошлой весной в хлеве жили аж пятьдесят коз.
— Наверное, ты по ним скучаешь, — прошептала девочка.
— Да, — вздохнул дедушка, почесав бороду. — Но важно вовремя прощаться с теми, кто тебе дорог. Мне было тяжело ухаживать за козами, и тогда я ещё не подумал попросить родных мне помочь. А потом Василий с той стороны озера предложил купить коз по хорошей цене. Он способен заботиться о них, и луга на его ферме хорошие. И знаешь, Таша… — Дед посмотрел на внучку и приподнял брови. — Раз уж ты с родителями переехала ко мне, весной можно завести ещё козочек!
— Хотелось бы!
Таша улыбнулась, представив, как по ферме бегают милые козлята. Она наклонилась, чтобы погладить Фердинанда по мягкой холке. Обычно козлята рождались весной, когда стояла тёплая погода и было где пастись. Но Фердинанд появился на свет осенью. Дедушка называл его нежданным подарком.
Козлёнок заблеял и уткнулся в ладонь Таши тёплой мордочкой.
— Спокойной ночи, Фердинанд, — сказала девочка.
Таша погладила и остальных коз, пожелала им хороших снов и заперла стойла. Затем она протянула руку дедушке. Он взял её под локоть, и они вместе вышли на улицу, закрыли дверь на засов.
Снег валил так густо, что пушистые хлопья закрывали весь обзор.
— Просто чудо! — восхитилась Таша, заметив, как глубоко провалились её сапожки в мягкий покров. — Даже не верится, сколько нападало, пока мы укладывали коз спать.
Дедушка осмотрел устланное толстым белым покрывалом пастбище.
— За час — почти на ширину ладони. Даже здесь такое редко случается.
— Невероятно! Я наконец-то увидела снег!
Таша попыталась сморгнуть блестящие на ресницах снежинки. Лицо покалывало от мороза. Она прикрыла глаза ладонью, словно козырьком, и снова попробовала рассмотреть соседский домик. Интересно, Клара всё ещё на улице? Даже если да, Таша всё равно её не разглядит: далеко и слишком много снега.
Дедушка проследил, куда смотрит девочка.
— Прощаться с теми, кто тебе дорог, важно, — сказал он. — Но знаешь, что не менее полезно?
Таша с любопытством слегка наклонила голову вбок.
— Понимать, когда обратиться за помощью, — ответил дедушка.
Таша напряглась, закрылась в себе. Знакомое чувство! С того дня на Краю Клешни девочка спряталась от мира, словно рак-отшельник. Она уже так привыкла к этому, что не знала, как вести себя иначе.
Таша понимала: из-за этого родители, а теперь и дедушка волнуются о ней. В те редкие дни, когда на ферму заглядывали гости, он с беспокойством наблюдал за Ташей. Она знала, как выглядит во время разговоров с ними. Всё её тело охватывала тревога. Это было видно и по слишком прямой осанке, и по дрожащим пальцам, и по хмурому личику. Когда к Таше кто-то подходил, она молчала словно рыба и представляла, будто её защищают иглы морских ежей. Хоть Таше не хотелось этого признавать, она и сама переживала за себя. Ей казалось, что она словно заперта в ловушке, из которой не в силах выбраться.
Дедушка приобнял Ташу за плечи.
— Я знаю, что это порой нелегко, — мягко сказал он. — Я почти год решался написать твоим родителям: рассказать свои мысли, попросить о помощи.
Таша вспомнила письмо, которое в конце лета приземлилось на усыпанный песком дверной коврик в их старом доме. Она подняла его и улыбнулась, увидев на конверте аккуратный, затейливый почерк дедушки. Дед редко присылал письма, и обычно это были скорее дары природы. Например, крохотный засушенный цветочек с запиской: «Весенний первоцвет». Или мягкий локон козьей шерсти с подписью: «У козочки Киры родилась дочка. Я назвал её Инна». Однажды дедушка прислал малюсенький череп и тонкие белые косточки, обёрнутые бледно-зелёным мхом. К нему была приложена заметка: «Скелет землеройки из убежища сипухи».
Однако в том письме вместо подарка лежал сложенный лист бумаги. Почерк дедушки, обычно ровный, кое-где сбивался.
«Дорогие Света, Константин и Таша!
Лето близится к концу, сокращается день. Я хожу в лес за хворостом для печи, но с каждым разом устаю всё больше. Иногда мне кажется, что я вижу своего старого пса Ярика. Вчера я целый час шёл за ним по сосновому бору, а потом вспомнил: Ярика больше нет. По дороге домой я сорвал красивые вечерние цветы. Но когда я дошёл до могилы пса, их белые лепестки успели пожелтеть и увянуть.