— Зато я по ним нет. Там нет разговоров, одни только сплетни. Мой муж, у вас тут, — она улыбается хитро. — Все интересней гораздо.
Лени только возносит глаза к небу:
— Вот же посчастливилось мне! — сокрушается. — Деловые разговоры ей нравится слушать больше, чем крестиком вышивать или читать романтичный роман. За что мне так с женой повезло? — сетует Бидриж, хотя в его голосе слышится нежная и терпкая гордость.
Асия лишь на то сверкает глазами да подстрекательски мне говорит:
— Лия, дорогая, пойдем. Женщинам эти надменные мужчины не рады.
Я вынуждена за ней идти. Таррум немного удавку на мой шее ослабляет и кидает, предупреждая, свой мрачный взгляд.
А за нари летит следом сладкий, цветочный шлейф …
Таррум с Бидрижем остается наедине. Друг с него взволнованного взгляда не сводит.
— Хочу я узнать, что за дама с тобою пришла. — Лени шепчет тревожно. — В сказку про кузину, объявившуюся внезапно, я верю с трудом. Но сейчас и не время, не место.
— Ты прав, друг мой, — ему отвечает Ларре. — В другой раз я тебе расскажу, — обещает и сам думает, что волчицу не выдаст даже лучшему другу.
— Пойдем уж тогда! Асия правду сказала. Тебя уж, действительно, давно заждались.
В зале стоит удушливый дым табака. За дубовыми столами играют в карты. Приемы Сетлендских тем знамениты, что за баккара порою разрешали дела и заключали важные сделки. Приглашение в усадьбу иным благородным было сыскать за счастье.
Ларре вдруг замечают.
— Таррум! — увидев его, кричит лорд Вингель Альвель.
— Сиятельный, — почтительно норт произносит.
И в глубоком голосе Ларре нет ни лести, опасной и лживой, ни скользкой дурманящей фальши. Но замечает вдруг норт, что сиятельный лорд изрядно и тяжело пьян. Резко и неприятно разит от него за версту.
Но, наклонившись к уху Таррума, Альвель ему говорит:
— Проигрываю я, Ларре, — доверительно он произносит.
Таррум морщится, ощущая запах кислого пота и разящего от мужчины спирта. И сухо ему обещает:
— В другой раз вам, сиятельный, повезет.
Тот, пошатываясь, головой упрямо качает:
— Мне давно не везет. Как я встретил ее. И игра уж эта давно началась…
— О чем вы? — хмурится Ларре.
— Знаешь что? — качается лорд. — Только тебе я скажу. Император что-то подозревает. Да только что? Я не ведаю. Но для него теперь я в опале…
Лорд разворачивается, к другому столу уходя. Ларре его догоняет:
— Что вы имели в виду? Император узнал?
Вингель Альвель горько и безумно смеется:
— Сам я не помню ни-че-го. Ничего, понимаешь? Только чую, это ее рук дело. Хотя что б еще с ней встречался, тоже совсем нет воспоминаний …
Таррум непозволительно резко сиятельному лорду задает вопрос:
— Кто она, лорд? — произносит он отрывисто.
— Если я б знал… — Вингель икает. — Как же я пьян! Нет, я не должен был тебе ничего говорить.
Ларре понижает свой голос.
— Вы, действительно, не помните ничего? — спрашивает он шепотом. — Об Айсбенге.
Альвель зло отвечает:
— Вот ведь заладил! Как попугай с Ашаханы. Айсбенг, Айсбенг! — лорд восклицает. — Только знаешь, что Ларре — беги. Император еще не почуял, что в моих делах ты вечно замешен. А раз уж он на меня ополчился, не сдобровать и тебе.
Тихо норт ему говорит:
— Спасибо.
Но тот уж уходит, не слыша.
— Вот ведь напился! Сиятельный ведь, а такое себе позволяет, — слышит Таррум позади себя голос.
— Да кто он! Позор империи только.
— Этот «позор», — звучит так холодно голос, словно это айсбенгский, колючий ветер. — Из войны Кобрин вывел победителем.
Ларре оборачивается, ощущая гнев, видя двух юнцов — сына леди Сетлендской и его друга, не менее знатного рода. А рядом с ними, щуря свои хитрые глаза, стоит сиятельный лорд Эйрих Донвель.
— Норт Таррум, не так ли? — говорит он величественно.
Ларре кланяется. Но напряжение в нем нарастает.
— Истинно так, сиятельный, — отвечает.
— Вы воевали ведь тоже, — задумчиво говорит ему Донвель. — Дитя войны. Таким, как вам, привычным к звону оружия, порою в мирное время бывает отнюдь не легко. Осторожным, норт, будьте, — предупреждая, бросает лорд и тут же уходит.
Слышится шум. Набрав девять очков, победу одерживает хозяин усадьбы. Лорд Сетледский уже пожилой, но не теряет сноровку в баккара.
Рядом с Таррумом снова оказывается его друг Лени.
— Пойдем, новая партия сейчас начнется, — зазывает.
С Асией я иду по длинному мрачному коридору. Она начинает со мной странный разговор.