И оглядывается в сторону Белого Озера, всхлипывает:
На этот раз ваша взяла, но я вот отлежусь немного и еще раз наведаюсь к вам. И к романовским петухам схожу, нот увидите. Живет он где-то, петух послабее меня. Его нужно только найти и показать всем.
Дома уложили его куры на мягкую постель, кудахтали над ним:
Не ходи больше к ним, Петя, добьют они тебя. Они вон громилы какие, смотреть даже страшно. Кроха ты перед ними.
Моргал Петух подбитым глазом, хорохорился:
Это я только ростом не взял, а духу во мне столько, что его на всех петухов хватить может. Отлежусь и пойду. Не может быть, чтобы я был самым последним петухом во всей округе. Да что я, счастьем обойденный, что ли!
И отвернулся к стене. А как только почувствовал, что может снова на ногах стоять, поднялся и пошел в Романовну. Вечером принесли его оттуда романовские петухи и подкинули в подворотню.
Заберите Петуха вашего. Дышит еще...
И пришлось Петуху бабушки Танахи опять отлеживаться. Ничего, отлежался. Поднялся на ноги и говорит:
Пойду я. Земля большая. Много на ней петухов живет всяких. И есть где-нибудь среди них петух и послабее меня. Его нужно только найти и показать всем. Вернусь, когда найду, до этого не ждите.
Простился с курами и пошел. Долго они шли за ним, кудахтали, просили не ходить, но он так и не вернулся. И где он теперь, никто не знает. Может, все еще идет ищет, а может, сложил уже у околицы какого-нибудь села гордую голову, и степные ветры спели над ним одну из своих печальных песен.
КАК ПРОХОЖИЙ ДРУГОМ СТАЛ
Ходил Суслик на поле за колосками. Устал. Чуть плетется домой. Увидел домик Хомяка. «Дай, — думает, — посижу возле него на камушке, отдохну».
— Разреши, Хомяк, посидеть на твоем камушке. Устал я.
— Посиди, — сказал Хомяк.
Сидел Суслик, отдыхал, говорил, что нынешнее лето не то, что прошлое: в прошлом году хлеба вызябли, и травы было мало, а нынешнее лето и травное, и хлебное.
— Рожь, вишь, какая умолотистая, не успевают машины от комбайнов отъезжать, — говорил Суслик, а Хомяк глядел на него и думал — прохожий.
Посидели они так, поговорили и разошлись.
. Дня через два опять случилось Суслику мимо домика Хомяка идти. И опять он притомился, отдохнуть ему захотелось. Остановился он, попросил:
— Разреши, Хомяк, посидеть на твоем камушке. Устал я. — Посиди, — разрешил Хомяк и добавил: — Припаривает сегодня, к дождю, знать.
Сидел Суслик, отдыхал, говорил, что он дождя не боится, что он уже три отнорка зерном засыпал, что ему теперь не только дожди, и зима не страшна. Радовался, что у него во всем удача, а Хомяк глядел на него и думал — знакомый.
Дня через два опять случилось Суслику мимо домика Хомяка идти. Увидел его Хомяк, окликнул:
— Что мимо идешь? Сверни на минутку.
— Да я не устал сегодня, — отвечает Суслик, — не несу ничего. Так просто прогуливаюсь по наполыо.
— А ты просто так сверни. Посидим, словечком-другим перекинемся. О себе расскажи. Где живешь, есть ли дети?
Сидел Суслик на камушке возле Хомяка, рассказывал ему о себе, что и жена ему попалась хорошая, согласно живут они с ней, и дети растут не больно баловливые, нельзя жаловаться. Рассказывал Суслик о себе, а Хомяк глядел на него и думал: «Приятель, скрасил мне денек беседой своей». Посидели они так, поговорили и разошлись.
С неделю после этого не видел Хомяк Суслика. До этого столько не видел и — ничего, а тут неделю не показывался Суслик и затосковал Хомяк. И все как-то иным стало: вроде и месяц по ночам не светит, и роса не ложится.
Сказал жене:
Что-то Суслика давно не видно. Уж не заболел ли он? Пойду проведаю.
Вышел ко двору, а Суслик — вот он, сам к нему бежит.
Что пропадал долго? — спросил его Хомяк.
Да жена прихворнула, — ответил Суслик, — ухаживал за нею.
Ну и как?
Да теперь ничего. На поправку пошла. Сегодня даже на постели посидела.
Вот и хорошо, — сказал Хомяк. — Пусть ветры унесут кручину твою и пусть смотрит опять солнышко в окошко к тебе.
Сидел Суслик на камушке, рассказывал Хомяку о жене своей, а Хомяк глядел на него и думал: «Друг, возле него сердце теплеет и ему возле меня тепло».
Раньше они не знали друг друга, а теперь их часто видят вместе, и от Суслика к домику Хомяка проторена дорожка.
БРАНИТ ЛИСА МЕДВЕДЯ