Мне только горько вздыхать и остается. Ведь от слова данного отцом не откажешься. Коль нужда заставила, так ничего и не попишешь тут. И даже если так, по уму разобраться… ежели не меня, то кого отдавать за старикашку? Остальные сестрицы и того младше меня. Беренике, что за мной идет, только тринадцать исполнилось. Совсем дитя. А про остальных вообще промолчу.
За мной нянюшка пришла да в покои отвела. Чтоб отдохнула я, да мысли свои успокоила. Вот только мне никак они покоя не дают. Страшно становиться. Как представлю, что с мужем будущим в одну постель ложиться придется, так дурно делается. Меня же Яся уговаривает:
- Не тревожься понапрасну, голубка моя. Все образуется, - ласково говорит нянюшка, попутно расплетая мои длинные густые волосы. Те тяжелым полотном упали мне на спину, словно море синее волнами укутывает.
- Ясенька, как же образуется, если жизни мне не видать больше! Как увезет меня муженек в земли свои заснеженные, так и не увижу я больше никого из вас. Запрет колдунишка мерзкий и свету белого не угляжу больше.
- Не дури! С чего взяла, что он колдун? Глупости бают тут все. А ты слушаешь, рот раскрыв. Меньше бы нос свой в чужие сплетни совала. Глядишь, и бояться понапрасну бы не стала.
- А что, в замужестве только колдовства стоит бояться? - прищурилась я и повернула голову в сторону своей нянюшки.
К слову сказать, Яся очень много могла мне поведать о замужестве. Сама она побывала уже там. Да вот только пять лет назад вдовой осталась. Помер муж ее от хвори страшной. Весь пятнами изошелся, думали, что и на нас беда перекинется. Но обошлось.
На ту пору был в наших землях тот колдун, что теперь моим женихом сделался. Снадобье приготовил для нас всех. Обошла погань проклятая стороной. А вот Ясенька с тех пор одна мается.
И ведь не старая еще совсем. Только за двадцать пять и перекатило. Меня с восьми годочков растит, как в помощницах у старых нянек ходить стала. Лицом милая и ямочки на румяных щеках, когда улыбается. Так они мне нравятся. У самой ведь нет. Коса толстенная, русая, на объемной груди, чуть ниже коленей свисает. Фигуркой стройна, округла там, где положено. Мужики остальные заглядываются, а той хоть бы что. Знай, за мной приглядывает, а до других ей дела нет.
А старикашка тот, видать тогда, меня и заприметил. По нраву пришлась ему. Подождал положенное время и вот месяцем ранее решился меня сосватать. Когда по возрасту подходить смогла. Как это я тогда спрятаться не додумалась! Когда тот явился в палаты княжеские. Вот ведь любопытство мое неуемное. Везде «унюхать» надобно! А вот ежели б ноу своего не высунула из-за угла, малахольная, теперь бы не мучилась, как сегодня. Но, кто ж знал!
- Бояться там нечего, Милушка, - спокойно поясняет мне та. - Тем более, не думаю я, что советы мои тебе пригодятся. Да и давать не мне тебе их. Вот придет сегодня матушка твоя, с ней и поговорите обо всем.
- Не могу я обо всем с ней говорить. Ты меня с пеленок знаешь. Каждый день со мной. А матушке не до того было. Ты мне хоть словечко скажи, чего ждать. А то вдруг у старика молодой задор. Бывает же такое. Вон староста одной из близ лежащих деревень, Старореченька… Уже скоро на тот свет собираться необходимо, а все детей клепает.
- Милослава! - всплеснула руками нянюшка. Рука ее дрогнула, когда гребнем по моим волосам проходилась и больно дернула локон. Я поморщилась, но промолчала. А она еще усерднее стала работать. - Ты бы промолчала о том!
- А что молчать-то! - не унимаюсь я. - Вдруг мой жених из таких? Ну, Ясенька, ну миленькая… расскажи!
- Не буду. Еще чего, - не соглашается та.
- Почему нет то? - усердствую с любопытства острого.
- Да ты дитя еще, - вдруг всхлипнула она.
Я обернулась, чтоб поглядеть на свою любимицу. А у той глаза слезами заволокло. Стоит теперь платочком самотканым вытирает их. Губы дрожат от сдерживаемых рыданий.
- Ты чего, Ясь? Сама ведь в шестнадцать за Степку пошла.
- Так моему Степушке было двадцать годочков всего-то! А твоему жениху сколько!? Ой, жалко мне тебя, родимая! Всю жизнь загубили тебе.
- Ну, будет тебе, - сама чуть не реву, обнимаю ее. - Кто ж меня спрашивать-то будет. Сказал батюшка идти за него, значит пойду. Не убегать же из дома!
- Почему нет? - вдруг взглянула она мне в лицо. - Так хоть ты на свободе будешь, словно ветер. И со стариком постель делить не придется. Не позволю ему до юного тела докасаться. Тут с молодым страшно впервой было... Нет! Бежать тебе, голубка, нужно. Чем дальше, тем лучше!