- Мама!
Тихая, бесшумная. В стареньком голубом платье. Сделала несколько шагов. Остановилась посреди холла, стараясь нащупать спинку старого кресла. Пустые, неподвижные, выцветшие глаза. Когда маме становится хуже – ее глаза теряют цвет. И это… очень страшно.
- Мамааааа, - простонала я. - А посыльного в академию не отправить? И почему Иза не прибежала ко мне?
- Я запретила.
- Тебе же стало хуже! Дней десять назад, - возмущалась я, всматриваясь в расширенные зрачки.
Мама не стала спорить, кивнула.
- И что же?
- У тебя сессия начиналась. Ты могла не пройти ритуал с шаром.
Я тем временем скинула сумку, достала пузырьки и, злясь на жизнь, приступила к заклинаниям. Силы во мне было - всего ничего. Совсем… немного. А тут еще этот ритуал с шаром две недели назад. Шар выкачивал силы. Потом экзамены. Демонстрировать умение приходилось старательно, потому что для таких, как я - либо отлично с отличием - либо отчисление. Все, что оставалось - ушло на платье. А о том, что может срочно понадобиться маме лекарство - я и не подумала.
Какая же я… Дура! Эгоистка! И дался мне этот бал?!
- Не ругай себя, - мамина рука безошибочно коснулась моей щеки. - Все будет хорошо.
- Ну да, ты узнавала, - проворчала я.
- В жизни все справедливо, Гвен. Поэтому...
Я посмотрела на маму - такую молодую, такую красивую. Однажды одна магиня кинула на нее проклятье. За то, что муж стал засматриваться на прекрасную златошвейку. Это потом выяснилось, что любовница была, но... не мама, а другая женщина. И мужчина, зная характер своей благоверной, просто отводил подозрение...
Маги были сильные, нужные королевству. Им выписали штраф (до нас дошло всего несколько золотых), и отправили на границу - мириться и восстанавливать семейный союз. Подальше от столицы. И... все.
А мама стала слепнуть. Та магиня лишь посмеялась, когда я к ней пришла. И отказалась помогать.
- Она просто не может снять то, что кинула в неконтролируемой ярости, - тихо сказал мне мужчина, протягивая несколько монеток. - И никто не сможет. Я… Мне жаль.
Первый год мама была практически слепой. Я все вечера проводила в библиотеке, чаще ночуя там, чем у себя на чердаке.
А потом вместе с госпожой Берч мы нашли способ если не снять проклятие, то хотя бы стабилизировать состояние мамы. Конечно, вышивать она не могла, но и не осталась в абсолютной темноте.
Я много экспериментировала над тем, как прибавить себе то, в чем природа отказала. Нашла учебник - там были расписаны специальные упражнения, позволяющие собирать силу по крохам у природы. В сочетании с особыми отварами - ими заведовала наша библиотекарша - это приносило определенный эффект. Странно, что нас такому не учили. Можно же было тогда оставить девчонок, поработав с ними по этой методике. Жаль, что я поздно нашла рецепты. А парням надо выдать. Хотя мы с ними особо не общались. Их вроде бы приняли остальные студенты, и они боялись противопоставить себя коллективу, проявляя симпатию по отношению ко мне. Но я не обижалась. Зачем? Какое мне-то дело до всего этого?
Зелье было готово.
- Пей, - скомандовала я.
Как только губ мамы коснулась ядовито-зеленая жидкость, я положила ей ладонь на глаза. Сила заструилась привычным ручейком, вымывая следы проклятья.
"Раз, два, три, четыре..."
На пяти я стала задыхаться, на восьми – закружилась голова. Я считала размеренно, не торопясь. Надо было продержаться до десяти, тогда зелье обретет мощь.
Еще… Еще чуть-чуть…
- Гвен! Гвееен!
Голос, словно сквозь слой ваты. И боль…
- Я больше не позволю тебе этого! - мама держала мою голову на своих коленях.
Значит, я упала в обморок. Ничего. Ничего...
Пусть голова кружилась, пусть дом ходил ходуном, но глаза у мамы вновь стали синего цвета! И - я знала - она видит. Пусть сквозь пелену, пусть неясно, но видит.
- Просто в следующий раз не тяни до последнего, - проворчала я.
- Гвеневра Лир!
- Ой, мама, перестань. Должна же быть польза хоть какая-то от того, что я грызу гранит науки.
- Так ты пошла на бал?
Я с трудом поднялась, и мы пошли ужинать. Мама поставила передо мной тарелку с поджаркой. Надо же! Прошло всего несколько минут с того момента, как к ней вернулось зрение, а все вокруг уже кипело!