— Зачем вообще было позволять ему открывать рот?
— Он князь, — всё так же без выражения ответил Нир. — Такова традиция.
— И она о ней конечно же знала? — зло прошипела я.
— Думаю, да.
— Видишь! Это всё была её игра! У тебя не было выбора, вот и забудь. Честное слово, было бы о ком жалеть!
— Он был моим братом, Айли.
— Что-то он сам не больно об этом вспоминал!
Нет, я решительно не могла постичь глубину свершившейся трагедии, чувствуя исключительно облегчение — одной ядовитой гадиной за спиной осталось меньше. Может, думать так было ужасно. Может, я ужасный человек. Может, в иной ситуации я рассуждала бы как-то иначе. Но загвоздка в том, что эта самая иная ситуация была исключительно воображаемой. А убить нас этот Дариус хотел очень даже реально.
— И это ничего не отменяет.
— А что отменяет? — в отчаянии всплеснула руками я. — Кто-то из нас: ты, я, Аль, Рэймон, моя мать, твой отец, Натэль, был обязан умирать ради удовлетворения амбиций этого типа?! Он сам всё отменил, сделав свой выбор! Прими это как данность! Он хотел, чтобы ты умер! Какого ж ты жалеешь, что умер он?!
— Он был моим братом, — тупо повтори Нир.
На этот раз я не сдержалась. Хлёсткий звук пощёчины разнёсся над дорожками сада. Надо было как-то привести его в чувство, прямо сейчас, а слов у меня попросту не было. И да, я растерялась. Вот уж от кого совершенно не ожидала ничего подобного, так это от Алланира.
— Нет больше никаких братьев! — прошипела я, заметив, что взгляд Нира стал чуть более осмысленным. — Это война, и каждый выбрал свою сторону. Потому есть только мы и наши враги! Дариус стал нашим врагом. Что делают с врагами на войне?!
Кажется, мне удалось вывести его из ступора. По крайней мере во взгляде на меня появился какой-то странный, новый интерес. Словно не верил, что все эти слова слышит от меня. Если честно, сама не верила, что говорю подобное, но только так сейчас и получалось думать. Чудовищно простой выбор — один победитель, один проигравший.
— Айли…
— Восемнадцать лет Айли! — окончательно взорвалась я от его умоляющего тона. — Очнись, наконец!
Тяжело вздохнула, прижалась к груди, чувствуя совсем близко ставший таким привычным запах его кожи, и с невероятной ясностью осознала, что пойду до конца, до последней черты. И неважно, насколько сложным и опасным окажется мой путь. Я его выбрала и не сверну. Сумеречная тварь ничего не получит, уж точно не пока я жива.
— Прости.
— Не надо просить прощения, — прошептала я. — Действовать надо. Ладно, этот бой она выиграла. Но война ещё впереди. Или ты уже сдаёшься?
— Нет, не сдаюсь.
— Вот и хорошо. Потому что я тоже не сдаюсь.
— Айли, — тихо сказала мама, закончив укладывать вещи и сев на кровать, — хочу дать тебе один совет.
— Какой? — невольно вздохнув, спросила я.
— Реши, чего ты хочешь, реши один раз и потом уж добивайся именно этого. Не мечись между желаниями, это точно не доведёт тебя до добра.
Я опустила глаза. Не хотела говорить, не хотела пугать, но ведь неизвестно, к добру или к худу всё в конечном итоге обернётся. Потому маме, всей моей семье лучше знать, что может ожидать их в скором времени. Помедлив ещё пару мгновений, я все-таки бросилась с головой в ледяную воду откровенности.
— Мама, — спросила я, — ты же видела зарево над горами?
— Да, — недоумённо кивнула мама. — Все говорят, это пожар в шахтах.
— Там нет шахт, мама. Там Нимдаэр, древняя столица народа лардэнов. Мёртвый город Ночного Владыки Мораэна, слуги Безымянной. Считай дни, мама. Их осталось всего десять. И если потом зарево не погаснет, знай — будет война. Такая же, как и тысячу лет назад. А может, ещё страшнее.
— Война? — побледнев, прошептала мама.
— Да.
— И… и это неизбежно?
— Нет. Это можно ещё остановить.
— Ты можешь это остановить?
— Могу, — кивнула я. — И попробую. Только не спрашивай, как и что я собираюсь сделать. Просто поверь мне, хорошо? Я постараюсь принимать правильные решения.
Мы довольно долго сидели, обнявшись. До самого последнего момента, когда маме уже нужно было уезжать. На прощание она поцеловала меня и благословила. В её глазах блестели слёзы, а вот мне свои удалось сдержать. Вспомнились слова, однажды слышанные от деда: в войну соль дорожает, а слёзы дешевеют. Пожалуй, они были очень верными.
Проводив её, мы вместе с Натэль поднялись обратно в мою комнату и засели с бутылочкой вина у камина. Как ни странно, мой откровенный рассказ о происходящем не вызвал ни намёка на страх или панику. Натэль только вздохнула и сказала, что согласна на любою авантюру. И её, в общем, не пугают ни трудности, ни опасности. Всё-таки не зря мы с ней сразу сошлись, у нас и впрямь оказалось немало общего.