— Честно? Не нравишься.
— Грубо, сладкий, — усмехнулась она, отпивая ещё вина.
— Зато правда.
— Когда ты в последний раз говорил женщине правду о таком? Вот скажи, сладкий, такое вообще было когда-нибудь? Что-то сомневаюсь.
— Справедливо, — хмыкнул Алланир. — Только ты — не женщина.
— Отчего же? Разве не похожа?
— Внешность бывает обманчива.
— Брось, — отмахнулась она. — Во всяком случае, я сейчас здесь. А что делает она, как ты думаешь? Молчишь? Я ведь могу и рассказать. Хочешь?
— Нет.
— Уверен? Ах да, тебе, наверное, это… неприятно? Представлять, как она там с ним. Знаешь, ей ведь это нравится. А мы, между прочим, напрасно теряем время. Его можно было бы провести более… интересно.
— Неужели? — вздёрнул бровь Алланир, откидываясь на спинку стула.
— Я договорилась с хозяином. Идём.
— Вот как? Тебя вижу не только я?
— Ну разумеется, сладкий, — беспечно рассмеялась она. — Меня видно и слышно, если я этого хочу. Ты глянь: половина народа здесь пялится на меня самым бесстыдным образом. Поверь, они тебе завидуют. Ночь, вино, красивая женщина — чего ж тебе ещё нужно?
Он невесело рассмеялся, вновь наполняя свою кружку. Сделал большой глоток, позволяя её руке завладеть его пальцами. Медленно поднялся, подчиняясь призывной улыбке и движению руки.
— Смотри, сладкий, любой из них был бы счастлив оказаться на твоём месте.
— Не волнуйся. Это ненадолго.
— Глупый… Это навсегда.
Её пальцы были холодными как лёд. Ногти чуть царапали кожу ладони, скользя по ней. Она продолжала улыбаться, неторопливо шагая вперёд, к лестнице, и дальше, вверх, ступенька за ступенькой. Улыбаться всем сразу и только ему одному. А в чёрных глазах плескалась вечная ночь, бесконечная морозная пустота.
— Это мы ещё посмотрим, — одними губами прошептал он, прикрывая за ними дверь и задвигая засов.
— Она тебя не спасёт, — усмехнулась она, поворачиваясь, кладя неожиданно потеплевшие ладони ему на плечи и подходя совсем близко.
— Замолчи! — выдохнул он, резко притягивая её к себе.
Горячие губы заскользили по шее, ногти царапнули плечи, стягивая рубашку. Кончики пальцев с неожиданной нежностью погладили обвившую предплечье змею. Ему даже почудилось ответное довольное шипение. А она продолжала то бесстыдно прижиматься, то чуть отстраняться, позволяя снимать с себя одежду. Волна мягких чёрных волос раскатилась по спине.
— Разве не женщина? — шепнула она, запрокидывая голову, подставляя шею для новых поцелуев. — Наоборот, самая настоящая женщина… не чета глупой девчонке…
— Молчи!
— Есть лишь один способ заставить женщину молчать, и ты его знаешь. Давай же, воспользуйся.
— Тварь! — прошипел он через мгновение, отстраняясь и вытирая с губ кровь.
— Тебе же нравится, разве нет?
Она сделала последний шаг назад, демонстративно покачнулась и с тихим грудным смехом повалилась на разобранную кровать. С кошачьей грацией изогнулась, позволяя лунному свету скользнуть по каждой соблазнительной линии стройного тела. Намотала на палец прядку волос, призывно покусывая нижнюю губу и бесстыдно раздвигая колени.
— Тебе нравится… — шепнула она. — Иди сюда.
— Нет, — равнодушно обронил он, подбирая с пола рубашку.
— Уверен? Я могу дать тебе то, чего ты никогда не получишь от маленькой человечки. Вообще ни от какой другой женщины.
— Не сомневаюсь.
— Так иди сюда.
— Нет.
— Почему? — удивлённо спросила она, сдвигая тонкие брови.
— Потому что я тебя не хочу.
Чёрные змеи волос взметнулись, когда тварь резким движением встала на колени, вцепляясь пальцами в спинку кровати. Дерево жалобно затрещало. Только что нежные женские черты исказились от гнева. Блеснула острыми гранями ледяная злоба в мгновенно ставших совершенно чёрными, без намёка на белки, глазах.
— Так, значит? — прошипела она.
— Значит так, — холодно отозвался Алланир, делая шаг к двери. — Хочешь, иди поищи себе другую игрушку на эту ночь. Найдётся много дураков, которые согласятся с радостью. Или убирайся в бездну, к своему Мораэну.
— Зря ты отказываешься, сладкий, — пропела тварь, вновь раскидываясь на кровати.
— Может быть, — пожал плечами Алланир. — Только мне всё равно, Безымянная.
— Ты ничего не понимаешь! — неожиданно выкрикнула тварь, сворачиваясь на кровати клубочком и закрывая лицо руками. — Ничего! Мне не нужны другие! Не нужен Мораэн! Мне нужно моё имя! Спаси меня! Спаси! Узнай моё имя!