— Пойдём.
Пожалуй, последний совет был самым ценным. Приглушённые до этого голоса за дверью возвысились до криков. Леди, явно не очень-то заботясь о том, что она леди, зачитывала своему супругу перечень его прегрешений во всех подробностях и в самых неблагопристойных выражениях. Прямо говоря — ругалась почище иной базарной торговки. Выслушивать всё это не было ни малейшего желания.
Нир встретил нас взглядом откровенно испуганным, только потом расслабился и чуть улыбнулся. Я постаралась улыбнуться в ответ, скрыв, как больно мне видеть его таким. Всё-таки какая-то часть моей вины в случившемся была.
— Заходила? — поинтересовалась Аллора, усаживаясь в ногах кровати.
— Да.
— И как?
— Лучше бы умер вчера…
— Не говори так, — шепнула я, цепляясь за его руку. Ответное пожатие чуть успокоило. Во всяком случае, я не разревелась.
— Что вы… задумали?
— Уверен, что хочешь знать? — прищурилась Аль.
— Нет… но хочу.
— А вот я не скажу. Лежи и отдыхай, всё будет хорошо.
— А ты… скажешь?
Чуть затуманенные изумрудные глаза посмотрели на меня просительно. Я беспомощно оглянулась на Аллору, увидела на её лице категорический запрет открывать рот, и отрицательно помотала головой.
— Спелись… уже…
— Для тебя стараемся, — проворчала Аль.
— Откуда она…
— Не представляю.
Из коридора донеслась женская брань, непонятная, но всё равно заставившая меня покраснеть, а потом срывающийся мужской крик:
— Вон отсюда!
После этого довольно долго было тихо, а потом послышались сдавленные женские рыдания. Алланир страдальчески закатил глаза, Аллора вжала голову в плечи. Видимо, они оба слишком хорошо представляли себе продолжение.
— Вон! — гораздо тише, но отчётливо угрожающе прорычал где-то за дверью лорд Тайлор. — Хотя подожди. Кто тебя сюда позвал?
Мы дружно насторожились. Как-никак, сами только что обсуждали этот вопрос, придя к неутешительному выводу о том, что ни у кого нет на него ответа. А тут такая возможность узнать правду из первых рук.
Рыдания стали громче и горестней, но всё равно никого не впечатлили. Я обратилась в слух, ещё не понимая, почему ответ на этот вопрос для всех так важен, но смутно догадываясь, что иначе и быть не может.
— Лорд… лорд Лагдон, — сквозь рыдания пробормотала леди Далия.
Я обернулась на сдавленный всхлип, и чуть было не всхлипнула сама. Аллора, сравнявшись цветом лица с братом, зажимала рукой рот, чтобы не зарыдать в голос. Даже представлять было страшно, что могло довести до подобного эту явно не робкого десятка особу.
— Не врёшь, — постановил за дверью лорд Тайлор. — А теперь вон!
К дальнейшей разборке за дверью я прислушиваться не стала, незачем было. Тем более, и в комнате стало достаточно интересно. Аллора беззвучно плакала, застыв с прямой спиной. И решительно никто не собирался объяснять мне, что происходит. Пришлось начать первой.
— Кто такой этот Лагдон? — требовательно поинтересовалась я у Нира, даже не пытаясь сейчас добиться толку от его сестры.
— Враг, — отозвался тот, чуть прикрывая глаза. — И бред это всё.
— Почему же, если он враг? — отказалась отступить я.
— Потому что, — сухо ответил Алланир, закрывая глаза.
Несколько мгновений я просидела, сражаясь с недоумением и некоторой обидой. Потом вдруг открылась дверь комнаты. Лорд Тайлор переступил порог, оглядел нас, ни слова ни говоря обнял плачущую дочь за плечи и вывел в коридор. Я прикусила губу, озарённая догадкой. Нир не от меня что-то опять скрывал, просто не хотел говорить на эту тему при сестре. Вот вечно спешу на него обидеться, а потом самой стыдно.
— Как Лагдон узнал обо всём, — тихо и медленно выговорил Нир, проводив их взглядом, — вот в чём вопрос, милая.
Я, поразмыслив, кивнула. Протянула было свободную руку, поправить повязку, и тут же отдёрнула, ощутив резкий укол боли. Нир чуть нахмурился, заметив моё судорожное движение, потом тихонько вздохнул:
— Ты её чувствуешь.
— Да, — кивнула я. — И сейчас, и в храме, и… и ещё один раз, во дворце.
Давнее воспоминание пронзило меня почище близкого проклятия. Как же я могла позабыть такую важную деталь? Оплакала себя, несчастную, решив, что буду до конца дней страдать мигренями, и выкинула из головы. А ведь давно уже стоило и вспомнить, и рассказать.
— Да? Когда? Как?
Я рассказала, заодно объяснив и свои подозрения относительно наследственной мигрени. Сразу, чтобы не выслушивать потом вопросы и обвинения в том, что до сих пор молчала. В конце не удержалась от шпильки, спросив, не боится ли кое-кто заполучить жену с таким милым недостатком.