Я поперхнулась, отыскав очередной повод для радости. У меня при себе тоже не было ничего опаснее собственных ногтей. Но всё-таки я не удержалась от искушения пустить в ход хотя бы их. Подскочила к кровати, вцепилась в запястье Рэймона, с удовольствием услышав, как он зашипел от боли, и потащила за собой, игнорируя протестующие восклицания Найвеса. Ничего, небось не помрёт от мелкого пореза. А уж его душевное состояние в данный момент волновало меня меньше, чем погода в столице Гантара. Оно явно не было хуже моего.
Протащив напрочь растерянного и потому не помышляющего о сопротивлении князя через коридор, я буквально втолкнула его в комнату, подтащила к кровати и прорычала, еще глубже запуская ногти в его кожу:
— Смотри! Смотри, какой у меня по твоей милости медовый месяц! Нравится?!
Ответом был судорожный вздох, больше похожий на всхлип:
— Нир… Как… Что с ним? Что он…
— Что он сделал? — задохнулась я. — Хочешь знать, что он сделал?! Последнее, что он сделал — спас твою дурацкую шкуру, изгнав в бездну завладевшую тобой сумеречную тварь! Может, это и будет последнее, что он сделал в жизни! Отвечай, с кем ты якшаешься? Отвечай немедленно!
С неожиданной для себя самой лёгкостью развернув Рэймона за плечи, я размахнулась со всей колотившей меня сейчас злости и влепила ему пощёчину. А потом ещё одну, для симметрии. Рука отозвалась болью, но на такие мелочи мне сейчас было плевать.
— Я не… я никогда!
— Да неужели?! — прошипела я, примериваясь ударить в третий раз. — А вот твои прекрасные чёрные глазки прошлой ночью говорили мне совсем о другом! Да если и нет, если я и ошиблась, хоть это и не так, как ты здесь оказался? Зачем? Что, думаешь, ты тут делал?!
Рэймон судорожно сглотнул, затравленно глядя на меня. Я нервно рассмеялась. Вряд ли кто-то хоть раз в жизни вот так орал на этого… этого… я даже не придумала, как его назвать, в двух языках слов не хватило. Да ещё и рукоприкладством подогревал накал ситуации. Смех сменился рыданиями. Я упала на колени, потом свернулась на полу клубочком и отключилась от окружающего мира. Последнее, о чём я подумала — до конца дней буду ненавидеть сладкое.
Из беспамятства меня вытряхнул пронизывающий холод. Дёрнувшись, я вдохнула ледяную воду, закашлялась, забилась в удерживающих меня руках. Меня тут же вытащили, завернули во что-то мягкое и понесли в расслабляющее тепло.
Разлепив невыносимо тяжёлые веки, я осмотрелась. Всё та же спальня, пока вроде бы моя. Жарко пылает огонь в камине, успокаивающе потрескивают поленья. И синие глаза смотрят на меня с тревогой. Так близко, так… затягивающе…
— Очнулась.
— Айли, ты как?
Аллора. Смотрит испуганно. Не ожидала от меня? Я сама от себя ничего такого не ожидала. Кружка? Хорошо, горячее. Сладкое? Нет, нет, не могу, ненавижу сладкое! Только не это! Что? Надо? Обязательно надо? Ладно, вытерплю. Это не самое страшное.
В доме кто-то кричит. Тонко, протяжно, прерывисто. Голос вроде бы незнакомый. Замолкает ненадолго, потом кричит вновь. Тёмно-медовые брови над вечерней синевой глаз недовольно сдвигаются, между ними появляется складка. Хочется провести по ней пальцем, разгладить, но руки не слушаются.
Я знала, кто кричит. Продажная тварь, слуга Безымянной. Пусть кричит, послушаю с удовольствием. Всегда ненавидела жестокость, но сейчас другой случай. Сейчас я почти готова ей наслаждаться. Сейчас я сама бы заставила его кричать ещё громче, если бы могла. Я сама себя пугаю до дрожи, хотя дрожу не от страха, а от холода. Но мне это безразлично. Важно только одно — чтобы Нир дожил до рассвета и открыл глаза. Потому что мне очень нужно с ним поговорить. А потом еще влепить ему вторую пощёчину, недоданную в прошлый раз, тогда, бесконечно давно. Чтобы обоим вышло поровну. Заслужили…
— Айли, ты понимаешь, где ты? Помнишь, что случилось?
Я чуть кивнула в ответ. Очень хотела бы забыть, но никогда не смогу. Каждое мгновение, каждый оттенок чувств и эмоций впились в память теми жуткими южными рыбками… как их там… пираньями. Никогда они не разожмут челюстей, даже после смерти. Я никогда ничего не забуду. И всегда буду ненавидеть сладкое.
— Что у тебя болит?
Я покачала головой, закрывая глаза. У меня ничего не болело, кроме души, но от этой боли нет лекарства. Разве что время. Но сейчас я и в него не верила. Мне вообще было всё равно. Лучше бы утопили.
— Они его нашли, Айли, — вмешалась Аллора. — Он здесь.
— Слы… шу…