К тому времени, как служанка вытерла лужу и вымела осколки, страсти порядком поостыли, и скандал перешёл в более-менее нормальный разговор. Не без взаимных обвинений, конечно, но хотя бы без криков. Кто виноват и что делать, правда, так решить и не удалось. А я смотрела на них и понимала, что они напрочь упускают самое главное. Алланир что-то знал обо всём происходящем. Но вытягивать из него правду я собиралась исключительно наедине.
Когда его высочество наконец-то соизволили исполнить мою просьбу и покинуть комнату, я заперла дверь и вернулась на кровать. И после недолгой игры в гляделки, закончившейся позорной капитуляцией Нира, задала первый вопрос:
— Где ты был?
— Прости…
— Где ты был? — повторила я, не поддаваясь на провокацию.
— У неё, — тихо ответил он, не открывая глаз. — У Безымянной.
Странно, но я даже не удивилась. Только внутри зародилась холодная пустота страшного предчувствия. А потом приливной волной нахлынула неистовая ярость, принеся с собой множество резких и злых слов, бросить которые Ниру в лицо так и чесался язык. Не слишком ли далеко, например, он зашёл в своих поисках любви, что аж до самой Безымянной добрался? И не стыдно ли ему хоть капельку за ту омерзительную ночную сцену, за то, что вытворила эта тварь с Рэймоном?
Я не раз признавалась себе, что не знаю, что такое любовь. Да и едва ли вообще кто-нибудь в этом мире был способен дать ей сколь-нибудь точное определение. Но название того чувства, что безжалостно раздирало меня сейчас изнутри, я знала даже лучше, чем хотелось бы. Это была ревность.
Спрятав лицо в ладонях, я выплеснула эмоции в глухой стон. Помогло не слишком, но достаточно, чтобы сдержаться ненадолго. А потом я призвала воспоминания. Уроки жизни, полученные от родителей. Отец говорил, что гнев — плохой советчик. А мама, лукаво улыбаясь, шептала на ухо, что ревность — еще хуже. Передумав всё это, я убрала ладони и тихо спросила:
— Как давно ты с ней… познакомился?
— Давно, — так же тихо ответил Нир, глядя в сторону. — Почти десять лет назад.
— Зачем?
— Я не этого хотел.
— И на том спасибо, — всё-таки не удержалась я. — Прямо успокоил и осчастливил! Думать надо было, знаешь ли, вовремя!
— Я думал.
— Подозреваю, не о том, о чём следовало бы!
— Айли…
Алланир поймал мою руку, требовательно потянул, заставляя посмотреть ему в глаза, и вдруг на полном серьёзе спросил:
— Ты знаешь, кто я?
Я растерялась. Совершенно не поняла, как понимать этот вопрос и что на него можно или нужно ответить. Почесала свободной рукой нос, пожала плечами, демонстрируя своё глубочайшее недоумение. А он молча ждал, не отводя взгляда. Пришлось импровизировать:
— Лардэн? Снежный демон? Мужчина? Некромант?
— Не просто некромант, — кивнул он. — Роддаур.
— Это ещё что такое? — окончательно оторопела я.
— Rodd Daeure, — повторил Нир чуть иначе: более мягко и напевно, и уже очевидно в два слова.
Я напрягла память. Не сказать, чтобы от повторения на новый лад смысл стал сильно понятнее, но всё-таки отправная точка для рассуждений появилась. Первое слово я поняла сразу, оно через тьму веков дошло до нынешнего лардэнского почти неизменным. Голос. А вот со вторым… Где-то мне попадалось похожее, совершенно точно попадалось, но где?
На кладбище попадалось. Вот что я вспомнила. В смысле, в том самом нашумевшем романе была сцена на кладбище, и старый смотритель, ругая расшалившуюся молодёжь, произносил именно его, это похожее слово.
— Голос мёртвых?
— Да. Молодец, — кивнул Нир.
— Это не значит, что я хоть что-то поняла, — осадила его я.
— Это довольно редкая особенность дара некроманта. Причем случайная, не наследственная. Способность беседовать не только с теми мёртвыми, которых поднял именно для разговора, но и с духами умерших вообще. С теми, которые захотят поговорить. Без всяких там ритуалов.
— И что? — продолжила недоумевать я.
— Мёртвые любят поговорить, Айли. Ты не представляешь, как они это любят. На своё счастье.
Я смотрела в его серьёзное, напряженное лицо. И до меня начинало медленно доходить, к чему он клонит. К тому, что эти роддауры обречены постоянно нарываться на неожиданных и нежеланных собеседников. Неприятно, ничего не скажешь. Но ведь как-то, наверное, можно же от них отделываться. Выслушав этот мой вопрос, Алланир рассмеялся. Так невесело, что у меня сжалось сердце.
— Отгородиться от их болтовни, конечно, можно. Теоретически. А практически рано или поздно ты всё равно наткнёшься на того, кто сильнее тебя.